Рубикон
Шрифт:
В общем, молодой Император, раскинув руки, подошёл ко мне и обнял, словно друга детства. Причём, как мне показалось, без каких либо голубоватых намёков, но... Разве что по брежневски не засосал.
И всё это под пронизывающим взглядом Нины и улыбочкой из разряда: «Терпи казак – Атаманом будешь!» Потом Его Величество долго хлопал меня по спине, что-то высказывая беснующимся вокруг журналистам с кучей снующих туда-сюда автономных трёхмерных телекамер и даже сделал со мной селфи, на свой навороченный ПМК.
Причём, переводить что-либо для меня, такого неграмотного,
Я, вообще, давно заметил, что моя ненаглядная чувствует, когда я собираюсь засадить кому-нибудь кулаком по охреневшей морде. И от этого складывается впечатление, что мамина псионика далеко не так уж и уникальна. И, хоть я, в принципе, даже в мыслях не допускал ничего крамольного по отношению к девушке, мурашки то и дело пробегали по спине, заставляя ёжиться. Всё-таки жена-ведьма – это не подарок, что бы там не говорили разные фантасты.
В конце концов, наговорившись всласть и перецеловав вежливо подставленные ручки моих девушек, Максимилиан сунул мне под нос свою пятерню тыльной стороной. Нужно быть идиотом, чтобы не понять зачем. Факт вассалитета в Европе нынче подтверждался по старым традициям.
Ну, вот этого я уже сделать и, тем более, стерпеть не мог.
– Мне тоже очень приятно познакомиться с вами товарищ Максимилиан! – излишне жизнерадостно произнёс я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение, пожимая протянутую мне руку. – Типа восторжен, типа благоговею, и, вообще, надеюсь что в дальнейшем между нами будет полный Гитлер Капут!
Рядом со мной практически мгновенно оказался некто, в зрении третьего глаза выглядящий как фигура, сотканная из миллиардов искорок. То, что произошло потом, уложилось в долю секунды. Спасибо науке, преподанной мне американкой «тётушкой» Цесаревен, Барбарой Форекс. «Противостояние», которое импозантная особа, встреченная нами на празднике у Лепестковых-Каменевых, называла «Конфронтация», даже заставила меня на долю мгновения приоткрыть седьмую чакру.
А затем всё закончилось. Только невзрачный человечек из свиты немецкого Императора с лицом, чем-то напоминающим крысиную мордочку, перекошенным от ужаса, резко отшатнулся назад и непременно упал бы, если бы его не поддержал кто-то из соседей. Он очень искусно скрывал, что является «Мейстер Хёммерлайн», то бишь, на нормальном языке – «Аватаром», маскируясь просто под сильного мага шестого уровня. За кого я собственно его и принимал, хотя, например, того же Савелия «Мрачного», Барбару, как впрочем и Сафронова, воспринимал без проблем, даже когда они «тушили» свою Сахасрару.
Произошедшее не укрылось от окружающих. Журналисты взволнованно загомонили, вновь защёлкали вспышки объёмных 3D-камер, а гвардейцы Максимилиана как-то резко подобрались и похвастались за оружие, но были остановлены взмахом руки своего повелителя. Мне же под рёбра впился остренький локоток Нины.
– Глаза, – прошипела сквозь зубы зайка. – Глаза потуши немедленно и волосы! А то будет потом в прессе
– На меня только что напал вот тот вон придурок, – ответил я, кивнув в сторону держащегося за голову крысёныша. – Он «Мейстер Хёммерлайн», хоть и пытается косить под простого «Магистра». Так что, похоже, любимая, нам здесь не рады.
– Хм-м-м, – девушка нахмурилась и переглянулась с сестрой, а я спиной почувствовал как сопровождавшие младшую Цесаревну осназовцы КГБ резко напряглись, приготовившись к любому развитию событий. – Я тоже думала, что этот ханурик – обычный «Эмерит». И так, Максим, как нам это понимать?
– Мне тоже очень интересно знать. – хмыкнула Инна, поигрывая веером с пушистой меховой тесьмой на верхней кромке.
Император, который всё это время молчал, поигрывая желваками и внимательно вслушиваясь в наш разговор, переводимый портативным устройством и транслирующим его на вставленную в ухо капельку явно очень дорогой гарнитуры, натужно улыбнулся. Затем, театрально разведя руками, он что-то залопотал, обращаясь явно к сёстрам и, наконец, засмеявшись, фамильярно похлопал меня по плечу.
– Глаза! – опять тихо, но явно так, чтобы слышал Император, предупредила меня Нина. – У наших немецких друзей, может сложиться неверное впечатление о том, что хочешь дать Максику в морду!
Немецкий Император, который в это время что-то там вещал Инне, поперхнулся и быстренько отпустил моё плечо.
– Что он говорит? – мысленно повторяя раз за разом успокаивающую мантру, спросил я.
– Если кратко, – прошептала зайка, – то Его Величество извиняется за этот инцидент, который произошёл исключительно по его приказу, потому как он внимательно следил за жутким инцидентом, произошедшим в Либерократии, а потому просил своего личного «Аватара», оценить силу своего нового подданного.
– Передайте Его Величеству, что… – начал, было, я, но тут же почувствовал как остренькие ноготки старшей Цесаревны впились в мою ладонь и, вспомнив предупреждение, сказал совсем не то, что хотел. – Что я принимаю его извинения.
Нина быстро затараторила мой ответ по немецки, хотя Максимилиан уже слышал перевод моего ответа, и на лице его вновь расцвела «благодушная» улыбка. Парень вновь начал разоряться на родном языке, ещё раз похлопал меня по плечу и вдруг, под дружный благоговейный вздох журналистов, снял своё пальто с белым меховым воротником и протянул его мне.
– Чего? – данного жеста я совершенно не понял.
– Его Величество Император Земель Немецкой Нации Максимилиан III Каролинг очень рад тому, что у него появился такой могущественный и благородный подданный, – перевела мне Нина, ехидно улыбаясь. – Ведь «Благородство и Честь», так мало значат в нынешнем неспокойном мире. А потому, в знак своего искреннего расположения, Его Величество изволит жаловать Космосу Гогенцоллерну пальто с собственного плеча и звание Паладина Рейхскроне – короны Священной Римской Империи! Чего смотришь, как баран на новые ворота? Бери, раз дают!