Рубеж веков
Шрифт:
Происходили стычки и с прибывшими. И если при виглах старались не нарываться, но их было недостаточно, чтобы оцепить весь этот гигантский район бывшей великой столицы. Поэтому и в проулках, подворотнях, да даже у таких оживлённых мест, как цистерна Мокия и церковь святого Георгия, что у Псамафийских врат, начали происходить сначала просто обмены зуботычинами, а затем и пролилась кровь. Местные грабители и задиры, сами в основном являвшиеся беженцами из всевозможных уголков бывшей империи, очень обиделись на иностранцев за выселение с «родной» земли. Подзуживаемые криками: «Убирайтесь из нашего города! Нам самим жрать нечего!» таких же бродяг, гулящих женщин, пьяных
Глава 2
Ещё больше город закипел, когда через пару дней на основных городских форумах повесили, а потом начали зачитывать повеление василевса о том, что жители города мужского пола, от 16 до 45 лет принимаются в формируемое имперское войско, с оплатой в 18 полновесных больших денариев в месяц и выплатой 6 больших денариев одноразово при подписании пятилетнего контракта, с выдачей платья, оружия, со столованием за счёт василевса. Отслужившим не менее трёх сроков обещали земельный надел. Отслужившим не менее четырёх сроков пообещали к земельному наделу выдать подъёмные в сумме не менее годового жалования. Желающим записываться велели подходить на форумы Аркадия, Бычий, Амастрианский, где будут сидеть, как их назвали, рекрутёры, которые и будут записывать желающих.
Для парней и мужчин, живших при церкви святого Иоанна, где они, будучи ещё малыми сиротами, проходили обучение и где они в дальнейшем остались трудниками, получая кров и питание, взамен трудясь либо при приходе, либо на тех работах, куда пошлют, все эти новости находили живой отклик.
— Что думаете? Будем монахами или попробуем пожить иначе?
— То есть вариант ухода отсюда и занять где-то свою улочку, взимая плату за проход с прохожих ты уже не рассматриваешь?
— Нам никто не помешает этим заниматься после того, как мы послужим в войсках.
— А ты не рассматриваешь вариант, что мы оттуда можем вовсе не вернуться? Останемся в каком-нибудь овраге со стрелой меж ребер, и кости наши падальщики будут грызть.
— Твои, так и быть, могут и грызть, а я собираюсь подзаработать деньжат, приодеться не хуже этих сволочей с алебардами, чтобы все девки были мои. Ну и ещё мир посмотреть. Думаю, вместе со всеми этими отрыжками собак, что к нам припёрлись, мы сможем накостылять дикарям, которые когда-то забрали у наших предков, а значит и у нас, земли, города, богатства, в конце концов. Ну а потом, я не собираюсь быть там простым солдатом.
— И кем ты хочешь быть?
— Для начала, конечно же побуду простым бойцом, а потом, когда меня приметят, выдвинусь вперёд! И кто знает, может меня ещё возьмут в комиты, или я стану букелларием (личная
— Дааа, вот это у тебя планы… — поражённо выдохнул маленький кружок собравшихся в уголке их барака, слушая речь Сида. — Но тебя в этерию не возьмут. Ты же наш, городской.
— Мне нельзя думать мельче, я хоть и не совсем помню своих родителей, но помню, что я — Мардаит, а мы когда-то показали всем соседям, что с нами шутить плохо!
— Ну а не получится стать героем сразу, мало ли, вдруг проиграем, то можно набрать ещё людей понадёжнее и под шумок улизнуть, не дослужив до конца! Ищи ветер в поле! А для смелых людей работа всегда в мире найдётся.
— А не боишься, что там за воротами ты найдёшь не простую смерть? Говорят те сарацины любят кожу с людей заживо снимать, разрезать напополам, или камнями забивать.
— Нууу, это конечно не самая лучшая смерть, — почесал Сидир затылок — лучше, конечно, в своём дворце и в окружении ангелоподобных девиц. Но что предначертано, то не предотвратить! — он попытался изобразить скрипучий голос, как у иерея Луки, что вёл у них, как они шутили, обрезанный курс старых времён: орфографию, грамматику, основы математических наук. На изучение остального курса (риторика, философия и юриспруденция) им нужны были родители, у которых бы водились деньги.
Мардаит обвёл взглядом собравшихся друзей. Лемк сидел с ногами на лежаке, перебирая страницы толстой тетради. Юхим вертел в руках нож. Пётр, Илия, Евхит и Месал.
— Ну так что? Что думаете? — вновь задал он вопрос.
— Я за, не собираюсь становиться монахом или всю жизнь тут горбатиться. — ответил первым Юхим.
— Я за, лучше проливать пот за хорошие деньги, а не за эти медяки. — Пётр.
— Я за. Бусико бы это одобрил. — отозвался Лемк.
— Вот, есть польза от книг! — улыбнулись все.
Илия просто кивнул. Евхит, крестясь:
— Куда вы, туда и я. Бог нас не оставит.
— Всё равно умирать. Если мы не пойдём в султанаты, то они рано или поздно придут сюда. — последним отозвался Михаил.
— Тогда решено, завтра не идём на работу, заканчиваем свои дела, у кого какие они есть, а послезавтра идём записываться к рекрутёрам.
Не успели парни разойтись по своим делам, как в помещение зашёл тот, кого здесь уже давно не видели. Игумен Михаил, высокий старик в рясе, что была чернее тёмной ночи, нагнувшись, преступил порог. Когда он вошёл, его поясок и крест сверкнули в лучах лампадки, осветив, казалось все уголки низкого и тёмного помещения. Все находившиеся в бараке подскочили.
Теодор, хоть и оказался в стороне от всех, но ощутил, как почти материализовавшаяся тяжесть вины за те страницы, что он утащил из интересной книги, легла на его плечи. Вспомнив недавний совет Сида, он постарался смотреть под ноги.
— Братья мои, возможно вы уже слышали о том, что василевс объявил о создании войска, для защиты города нашего от безбожников и язычников что окружают нас. Все вы знаете о нашем бедственном положении. Давно прошли те времена, когда от имени Господа Бога и одного вида легионов разбегались наши враги. Прошли те времена, потому как оскудели мы на веру, на смелых и храбрых людей. Изнежены, горды, златолюбивы были наши предки, любили они больше держать в руках кубок с вином, завидовали богатствам соседей своих, за что их и покарал Господь. Но времена те прошли.