Розы на снегу

Федоров Виктор Александрович

Илларион Петрович Горский.

Началось наступление советских войск, и старшина волости Горский как в воду канул. Зато в обозе отступавших гитлеровских частей появилась подвода, хозяин которой имел документ, свидетельствующий о его заслугах перед оккупационными властями. В возке «фашистского холуя» была спрятана… рация. «Горец» (под этим кодированным

именем значился теперь в одном из наших штабов Илларион Петрович) передал из района Резекне несколько важных разведывательных сообщений.

День Победы учитель-патриот встретил в родных краях.

ЗИНА ЕГОРОВА

В годы оккупации города Дно ее нередко видели в обществе гитлеровских офицеров. Мило улыбалась официантка столовой летного состава и тем, кто обслуживал фашистскую технику.

Со станции к берегам Невы ежедневно уходили эшелоны с военными грузами и живой силой врага. Вблизи города в 1942 году долгое время базировалась фашистская дивизия особого назначения, были оборудованы аэродромы. Все эти объекты находились в поле зрения советской разведки и центральной группы дновских подпольщиков, возглавляемой Анастасией Александровной Бисениек. Семья Егоровых жила на улице Урицкого, поблизости от Финогеновых — родных Бисениек. Анастасия Александровна знала Зину давно и, не колеблясь, привлекла ее к подпольной работе.

Егоровой удалось установить контакт с разведчиками Красной Армии. Вместе с Бисениек она помогала им в подготовке взрыва штаба авиационной части гитлеровцев. К сожалению, эта сторона деятельности дновских подпольщиков еще до конца не раскрыта.

Смелая и умная девушка завела полезные знакомства среди технического персонала аэродрома. У одного пожилого механика, страстного радиолюбителя, был приемник. Зина сумела несколько раз зимой воспользоваться им для записи сводок Совинформбюро. Это было в то время как нельзя кстати, ибо связь подпольщиков с партизанами тогда временно оборвалась.

Зинаида Егорова.

Более двух лет ходила Егорова по острию ножа. Поздней осенью 1943 года гестаповцам удалось разоблачить «милую фрейлейн Зину». После пыток в тюремном застенке отважная комсомолка была расстреляна.

С Егоровой имели связь сестры Тихоновы, Саша и Аня. Всем, чем могли, помогали ее близкие — мать Анна Ивановна и сестра Зоя, проживающая ныне в Пскове.

РИТА ЛЯШКЕВИЧ

В июне 1941 года студентка Ленинградского педагогического техникума Маргарита Ляшкевич приехала на каникулы к родным в город Себеж. Приехала с мечтой стать летчицей.

— Все равно полечу. Вот посмотришь, — говорила она закадычной подруге Кате Крыковой, — вернусь на берега Невы и сразу на занятия в клуб. Медкомиссию я уже прошла, с парашютом знакома.

Маргарита

Ляшкевич.

Но подняться в небо Рите было не суждено. Не прошло и двух недель с начала войны, а фашисты уже вторглись в голубой озерный край.

Оккупация тяжелым гнетом легла на плечи себежан, но не на семью Ляшкевичей. Отец Риты приветствовал приход гитлеровцев и вскоре открыл в городе магазин, а сына определил в полицаи.

Рита тяжело переживала предательство близких. Несмотря на посулы и угрозы, категорически отказывалась идти на службу к оккупантам.

Шли дни, месяцы… Однажды в ортскомендатуре появилась высокая, стройная девушка с длинными косами. Перебирая их, потупив взор, она выдавила из себя:

— Хочу помогать вам.

— Гут, — заулыбался помощник коменданта и, мешая русские и немецкие слова, затараторил: — Ваш фатер говорийт нам. Ви — умный, красивый фрейлейн…

Теперь нередко, идя на службу в районную управу, Рита слышала позади себя осуждающие голоса:

— И эта тоже… Девка продажная…

Нет! Комсомолка Ляшкевич не продала ни своих идеалов, ни своей мечты. А пошла работать в управу Рита по совету разведчика Ивана Елисеева. Он тоже служил у оккупантов (водил легковую машину самого начальника хозяйственной комендатуры), давно наблюдал за Ритой, знал о ее мучениях.

«Жданова» — за такой подписью летом и осенью 1943 года получал начальник бригадной разведки партизан сведения от Ляшкевич. Ценность их была немалой: несколько раз передавала разведчица пароль, по которому в Себеж проникали связники, дважды предупреждала штаб о сроках выхода карателей из города, сообщила о прибытии в район на отдых подразделений полевых войск. Однажды, смертельно рискуя, Рита сняла копию с совершенно секретного документа — списка лиц, подозреваемых гитлеровцами в связях с партизанами. Копию передала Елисееву, а тех, кто жил поблизости от города, предупредила лично.

Арест связной помог агентам ГФП (тайная полевая полиция) напасть на след разведчицы. С уходам из города Рита промедлила из-за больной матери. Фашисты схватили девушку.

Себежская тюрьма была переполнена. Ляшкевич бросили в общую камеру. Начались допросы, истязания. В январе 1944 года кто-то из арестованных занес в камеру тиф. По приказу начальника ГФП Венцеля заключенные были вывезены ночью за город, расстреляны и сожжены.

МУСЯ КОРОЛИХИНА

Ей не пришлось сидеть в засадах, подрывать поезда или работать в учреждениях оккупантов под чужой личиной. Коротка была ее партизанская жизнь — месяц. На долю калининской партизанки Муси Королихиной достался поединок в гестапо.

Ее не брали в формируемый летом 1942 года партизанский отряд. Трое из семьи Королихиных уже ушли на фронт. Муся настояла, сказала в райкоме: «Все равно уйду и я. Лучше пошлите. Очень прошу». Просьбу восемнадцатилетней комсомолки удовлетворили.

Отряд двигался параллельно магистрали Москва — Рига. В начале сентября партизаны остановились в Алушковской лесной даче, в пятидесяти километрах от железнодорожного узла Идрица. Командир решил предварительно разведать предполагаемый для освоения район. На запад ушли группы разведчиков.