Розы для киллера
Шрифт:
Молодая женщина в светлом кашемировом пальто ехала в метро. На коленях у нее лежали сумочка и лайковые перчатки, в руках она держала новый роман Александры Марининой. Рядом на диване сидела скромно одетая женщина средних лет. Дама в кашемире так увлеклась детективом, что чуть было не проехала свою станцию, а когда она в последний момент выскочила из вагона, и двери за ней захлопнулись, она очень расстроилась. Пропала одна перчатка, видимо, она уронила ее, когда в спешке выскочила из вагона. Ей было страшно обидно: перчатки новые, очень хорошо подходили по цвету к пальто, и стоили дорого.
И зарабатывает-то не Бог весть как, а что зарабатывает, то на других женщин тратит… Начавшись с перчатки, плохое настроение стало разрастаться, постепенно переходя в депрессию, от которой она спасалась одним проверенным и безобидным способом: с головой погружаясь в новый детектив.
Дмитрий Дмитриевич дал жене последние инструкции, проверил еще раз оружие, спрятал его на дне неприметной хозяйственной сумки. Он помог Машеньке надеть пальто, проводил ее до дверей и перекрестил вслед. Ему очень хотелось отвезти ее до места на машине и дожидаться там. Но если бы у него случился обычный обморок, он мог поставить операцию под удар, да и не хотелось, чтобы машина показывалась в этот день на Семнадцатой линии Васильевского острова. Он остался дома, в волнении расхаживая по комнате из угла в угол и дожидаясь жену.
Марья Дмитриевна доехала до места, как обычно, общественным транспортом. Поглядев на окна третьего этажа, она убедилась, что шторы задернуты, и поднялась к нужной квартире. Муж накануне тщательно смазал замок, поэтому отмычка открыла его совершенно беззвучно. Планировку квартиры Марья Дмитриевна хорошо знала, помнила по Митенькиным чертежам и, стараясь не производить шума, направилась в спальню, по дороге вынимая из хозяйственной сумки пистолет и диванную подушку, которую муж накануне взял отсюда, чтобы не нужно было искать ее в самый ответственный момент.
Заглянув в спальню, Марья Дмитриевна с удивлением увидела, что там никого нет, но из кухни доносились такие звуки, что Марья Дмитриевна даже слегка покраснела. Она пошла в кухню, уже не стараясь двигаться бесшумно: любовники так шумели, что вряд ли услышали бы даже звуки оркестра пожарной команды в половинном составе.
Дойдя до кухни, дама строгих правил была несколько шокирована тем, что происходило на кухонном столе, но она быстро взяла себя в руки, приложила ствол пистолета к диванной подушке, чтобы заглушить звук выстрела, и нажала на спусковой крючок.
Первая пуля попала в спину мужчине, он захрипел и повалился на свою партнершу, заливая ее кровью. Женщина взвизгнула (впрочем, она и до этого визжала не менее выразительно) и уставилась на неожиданную гостью расширенными от ужаса глазами.
Марья Дмитриевна дважды выстрелила в нее сквозь диванную подушку, и крик женщины перешел в предсмертный стон.
Убедившись, что оба любовника мертвы, женщина бросила на пол пистолет, затем аккуратно сняла с правой руки бежевую лайковую перчатку и уронила ее на пол рядом с оружием. Затем она быстро и бесшумно дошла до входной двери, выглянула на лестницу и, убедившись, что там никого нет, покинула квартиру, не заперев, а только прикрыв за собой дверь, и поехала домой. Муж, как обычно, ждал ее в прихожей.
— Ну как, Машенька, как все прошло?
— Все по плану, Митенька, все отлично. — Но в ее голосе муж уловил капельку сомнения.
— Что-то случилось? — встревожился он. — Что
— Все так.
— Тогда давай обедать, — повеселел он, — я суп гороховый сварил, пока тебя не было.
— Умница, — рассеянно похвалила мужа Марья Дмитриевна.
За обедом в задумчивости, без обычного аппетита хлебая суп, Марья Дмитриевна подняла на мужа серьезный взгляд:
— Митя, ты не ошибся, когда говорил, что этой Галине хорошо за пятьдесят? Уж ты мне поверь, я ее в неглиже видела, ей никак не больше тридцати.
Дмитрий Дмитриевич похолодел.
— Машенька, — осторожно переспросил он, — как — не больше тридцати? Она — полная, довольно крупная, очень ухоженная блондинка, очень светлая, действительно — Белая Галина! И возраст около пятидесяти!
— Митенька, — Марья Дмитриевна положила ложку, — блондинка — это точно, но молодая и стройная. Кого же мы убили, Митенька?
— Не мы, а ты! — закричал муж, не сдержавшись. — Ведь говорил же, что полная блондинка, немолодая! А ты опять постороннюю бабу убила!
— Какая была, ту и убила! — грубо ответила Марья Дмитриевна. — Тщательнее надо было операцию подготавливать.
Впервые за тридцать без малого лет совместной жизни Дмитрий Дмитриевич выругался при жене забористым матом.
Опергруппа работала в квартире на Семнадцатой линии уже третий час, когда со старшим группы капитаном Гусевым связалась по телефону следователь Громова.
— Ну, Сергей Петрович, докладывай, что там у вас?
Два трупа, Анна Николаевна, мужчина и женщина, огнестрельное ранение, судя по характеру — ПМ, оружие брошено на месте преступления, конечно, нужна экспертиза, но, предварительно, именно из этого «Макарова» и стреляли. Обнаружена бежевая лайковая перчатка, женская, с правой руки, со следами оружейной смазки, думаю, экспертиза покажет и наличие пороховых следов. Мужчина убит выстрелом в спину, поврежден позвоночник, обильное кровотечение, предварительно — именно потеря крови и послужила причиной смерти. Женщина убита двумя выстрелами — в грудь и в горло, который из них смертельный — покажет экспертиза. Стреляли через подушку, чтобы заглушить звук. Положение тел показывает, что в момент убийства потерпевшие того… извините… трахались. Хотя находились на кухне.
— Сергей Петрович, отставить скабрезную ухмылку, по голосу слышу, как ты скалишься. Не порнуху смотришь, двойное убийство расследуем.
— Извините, Анна Николаевна, ко всему, понимаете, привык.
— Что с личностью потерпевших?
— Считайте, что удалось. Оба сюда на машинах приехали, потому что права при себе. Ну не то чтобы при себе, при себе-то у них ничего не было, кроме самих себя…
— Сергей, отставить пошлости!
— Все, прошу прощения. В общем, потерпевший мужчина — Власов Юрий Георгиевич, потерпевшая женщина — Ли Фан Алла Викторовна…
— Как? Что за фамилия такая?
— Китайская фамилия, — ехидно ответил капитан.
— Она что — китаянка? Почему же тогда Алла Викторовна?
— Никакая она не китаянка, самая что ни на есть русская и даже блондинка. Замужем за китайцем, да не за простым, а за очень крутым бизнесменом, не знаю, как и назвать — «новым русским» вроде не звучит, а «новый китайский» непривычно…
— Еще миллионера китайского нам не хватало!
— Вот-вот. Вы с ним свяжетесь-, пригласите для опознания, или мне звонить?