Розовый Дождь
Шрифт:
– Прости, красавица... Я не хотел тебя обидеть...
– Да нет, все в порядке... А тебя как?
– Меня зовут Асмунд, сын Гримвальда. Правда... теперь я уже, похоже, ничей ни сын и ни брат...
– голос Асмунда пресекся, а массирующие движения вдруг тоже прекратились...
Асмунд резко встал с кровати - боли уже не было, к нему быстро возвращались силы...
– Эй, не грусти...
– вдруг потрепала его по плечу Милена.
– У нас у всех, и у меня в особенности, есть над чем погрустить, но лучше не стоит... Печаль отнимает силы, а настоящий мужчина ведь у нас, - тут голос её опять стал
– не захочет остаться бессильным - ему ещё предстоит много, много битв...
Асмунд повернулся в сторону Милены и их взгляды встретились. И Асмунду стало как-то не по себе... Ему показалось, что черные как ночь глаза Милены проникают в самую глубину его души и читают неизвестное даже ему самому, а ещё... Ещё в них было какое-то совершенно новое, неизвестное до сих пор юноше выражение, которое он ни разу не видел ни в глазах у мамы, ни сестренки, ни деревенских девчонок... Что-то новое, манящее, незнакомое и потому... немножко страшное...
Асмунд покраснел и ему вдруг стало стыдно, что он голый до торса. Он стал искать глазами рубашку, а в это время раздался басовитый голос:
– Кхе,кхе... Госпожа! Трапеза уже началась, ждут только вас...
– Иду, Малыш, иду...
– звонко пропела своим мелодичным голоском Милена.
– Ну что - пойдем? Разве даме можно появиться на пиру без сопровождения настоящего мужчины?
– и она весело рассмеялась, подавая ему новую рубашку...
На трапезе много пили и ели - выжившим надо было немного придти в себя. Яркое солнце, голубое небо были как нельзя кстати. Ярко-красное вино из кожаных мехов весело искрилось в стаканах, мясная похлебка дымилась и вскоре самые пострадавшие уже весело смеялись и шутили. Особенно над шутками Малыша. Тот был известный балагур и душа компании. Правда, все его шутки можно был описать в нескольких словах: женщины, кабаки, пьяные мужики и связанные с этими тремя компонентами приключения... Но именно такие шутки и действовали на людей отрезвляюще.
Когда же Милена показалась за столом, держа за руку покрасневшего от смущения юного Асмунда, им приветливо захлопали, а Гастон, до этого задумчиво и как-то отстраненно смотревший в свой стакан, впрочем, никогда надолго не пустевший, улыбнулся:
– Я рад, что этот юноша выкарабкался... Честно говоря, уже и не надеялся... Одежда на нем так и кипела от этой черной гадости...
– Так своим спасением я обязан вам!!!
– вскричал Асмунд и, вырвав свою руку из ручки Милены, бросился на одно колено перед Гастоном, протянул к нему свои руки и закричал, - Примите мою жизнь в свои руки навеки, милорд, ибо она уже не принадлежит мне!
– Охотно принимаю!
– снова улыбнулся Гастон и взял ладони Асмунда в свои ладони, как делают издревле бароны и короли Содружества, принимая вассальную клятву.
– Мне нужны молодые крепкие ребята. Впереди у нас будет ещё много и много битв... Но знай, что ты поступаешь в "Зеленое Братство" Гастона Отверженного, в братство отважных воинов и настоящих мужчин, но гонимых и потому живущих в лесах как волки и лисы, которым негде и главы преклонить...
Асмунд онемел от неожиданности и только и смог открыть рот и даже не подумал его закрыть - то-то ему показалось лицо этого человека таким знакомым...
– Малыш! Посади парня с братьями, а после
– и Гастон указал на место по правую руку от себя...
Пир длился едва ли не три часа подряд, пока солнце не стало постепенно клонится к линии горизонта. Когда Гастон заметил, что люди уже почти совершенно оправились от пережитого, он закончил перешептываться с Миленой и громко стукнул по деревянной доске раскладного походного стола.
– Итак, господа! Пир пиром, а нужно решать, что делать дальше... Тварей мы уничтожили, но могут явиться другие, хотя пока наши разведчики молчат... Женщин и детей нужно укрыть в безопасном месте, а вот мужчин, способных держать оружие в руках, я призываю взять оружие убитых и восполнить мой поредевший отряд - впереди у нас много работы - есть очень много других беженцев, которые тоже нуждаются в нашей защите. Есть возражения?
Возражений не было. Решительный властный тон голоса Гастона, его горящие каким-то нестерпимым яростным огнем глаза, пудовые кулаки, массивный подбородок и сжатые губы - все выдавало в нем прирожденного вождя и полководца, чьи команды не вызывают никогда прекословия, за которым хочется идти и которому хочется повиноваться. Особенно в эти, страшные для всех времена...
– Если возражений нет, то женщины и дети отправятся с Миленой и её свитой к Лесной реке, милях в двадцати к югу отсюда. Там мы оставили лодки. По реке вы сможете с помощью речных русалок безопасно добраться до владений королевы Коры... Пока это единственное надежное убежище в округе, я так понимаю?
– Гастон выразительно посмотрел в сторону Милены.
– Пока оно надежно, у нас сильная защита, но...
– Этого достаточно пока - кивнул Гастон.
– А все мужчины, годные к строевой службе, пойдут за мной. Мы будем все вместе искать других выживших, защищать и спасать их, по возможности.
Одобрительный гул мужской части пирующих, уже изрядно захмелевших, поставил точку на предложении Гастона.
– Ну что ж, не будем терять времени!.. А ты, Милена, будь на связи... Всегда будь на связи, хорошо?
– уже потише сказал Гастон и посмотрел в глаза племяннице.
– Не знаю, дядя Гастон, смогу ли... У меня ведь своя миссия есть...
– Нет, Милена, никаких миссий! Ты нужна здесь! Ты нужна людям! А Люк - и не в таких переделках бывал... Он о себе и сам сможет позаботиться... Или твоя интуиция говорит что-то иное?
– он улыбнулся и ласково погладил своими грубыми мозолистыми пальцами нежную щечку Милены.
Она немного промолчала, покраснев как мак.
– Моя интуиция говорит, что после моего с Корой колдовства, Люк уже никуда не денется и рано или поздно наши пути опять соединятся, как тогда, в "Королевской Охоте"...
– Ну вот и чудно... А то людей у меня наперечет, а кроме тебя защитить женщин и детей будет некому...
– он ласково потрепал по плечу Милену, - не жертвовать ведь мне второй раз ради женщин моим Рольфом?
– усмехнулся он, и быстро отправился к своим солдатам отдавать необходимые приказания, а Милена, бросив красноречивый взгляд в сторону своего "настоящего мужчины", начала подготовку к эвакуации беженцев...