Рожденная любить

Хауэлл Ханна

– Зачем ты надела эту чертову штуку, если не можешь в ней ходить – спросил Натан.

– В своей комнате я прекрасно могла ходить. А здесь земля неровная, – возмутилась она.

Кэлум только фыркнул:

– Ты ходишь хуже, чем младшенький Колина. Раздосадованная, Айлен забыла об осторожности и гневно зашагала прочь, но, сделав пару шагов, зацепилась ногой за длинный шлейф, тихо вскрикнула и начала падать. Натан хотел ее удержать, а поскольку в тот момент они были на краю небольшого откоса, то покатились вниз. В результате Натан упал на сестру, и Айлен, едва отдышавшись, начала осыпать

проклятиями хохочущего брата, пытаясь сбросить его.

Не переставая громко смеяться, тот наконец растянулся рядом с ней. Она слышала хохот остальных братьев, слышала, как се окликает Иен, и закрыла глаза; мечтая о чуде: пусть Господь сделает так, чтобы она исчезла.

Жалко, что нельзя умереть от стыда. Иен ничего не заметил, пока король дрожащим от смеха голосом не привлек его внимание к происходящему. Тогда он с изумлением увидел, как невеста катится с невысокого холма, показывая стройные ножки, обтянутые чулками. Он поспешил к ней. Его тоже одолевал смех, но когда он увидел неподвижно лежащую девушку, то испугался. Потом Иен заметил, что она крепко зажмурилась и сжала кулачки. Наклонившись, он осторожно взял ее за руку, чтобы помочь подняться.

– Вставай, Айлен, с тобой, похоже, ничего не случилось, – сказал он, беря ее за руку, чтобы помочь ей подняться.

Девушка слышала в его голосе смех, поэтому не могла заставить себя взглянуть на жениха.

– Нет. Я, наверное, так и буду лежать здесь, пока не исчезну.

– Понимаю твои чувства, девушка, но этого не случится.

– Боюсь, не случится, – пробормотала она и открыла глаза.

Пока Иен помогал ей встать на ноги, она решила, что его глаза, когда в них блестят веселые искры становятся по-настоящему прекрасными. Айлен послушно стаяла, позволяя отряхнуть платье, и старалась придумать, как бы почаще зажигать такие искры, но желательно не оказываться при этом в дурацком положении.

– Почему ты так упала? – спросил Иен.

– Надела этот чертов шлейф, – ответил за сестру Натан, подавая ей туфельку, потерянную во время падения.

– Если тебе в нем трудно ходить, зачем же было его надевать?

Айлен гневно взглянула на брата, надела туфельку, опираясь на руку Иена, и тихо призналась:

– Я надела его ради тебя.

– Ради меня?

– Да. Я хотела тебе показать, что могу быть не хуже тех дам, которые скачут вокруг тебя.

– Ну, я не заметил, чтобы их было много, но ты не должна устраивать себе из-за этого неприятности, маленькая Айлен, – пошутил он, отстегивая сильно помятый шлейф. – Мне нет дела до глупых нарядов.

– О! Ты считаешь, я зря ломала себе шею? Айлен покраснела от смущения, услышав смех короля: ей казалось, что она говорит тихо, чтобы ее услышал только Иен.

Тот силился не захохотать. Айлен польстила ему наивной попыткой казаться дамой, и ему не хотелось платить за ее старания смехом, который она могла истолковать как насмешку, А еще его позабавило, как искренне она призналась в своей уловке. Да, Айлен была честной, слишком честной.

Когда они вернулись в замок, Иен проводил взглядом девушку, которую поспешно увела недовольная Мег, и вздохнул. Все в Айлен привлекало его. Казалось, она обещает дать ему все, что он когда-то мечтал видеть в супруге.

Пока он старался понять, отчего эта мысль так его угнетает, его окружили братья Макроты.

Несколько мгновений он рассматривал семь оттенков рыжих волос, потом осведомился:

– Вы хотели со мной поговорить?

– Да, о нашей маленькой сестре, – проворчал старший, двадцатисемилетний Дункан.

– Какая неожиданность.

– Мы не станем много говорить, – продолжил Дункан, не обратив внимания на замечание Иена, – но скажем, что надо.

– Да, – поддержал его Малькольм, удивительно красивый молодой человек двадцати четырех лет от роду. – Ты знаешь, мы очень любим маленькую Айлен.

– Я это заметил.

– Ты – человек холодный, Иен Маклэган, – без тени осуждения сказал двадцатишестилетний Роберт, – а наша сестра к такому не привыкла. Мы будем очень недовольны, если ты обидишь ее своей холодностью.

– Или еще чем, – прибавил Дункан.

Братья по очереди кивнули и удалились, оставив Иена одного. Направляясь к себе в комнату, он думал об услышанном предупреждении. Братья не стали говорить, как именно ему отплатят, но это ведь значения не имело. Не сказали они и того, что не спустят с него глаз, хотя все ясно без слов. Не нужно быть особенно мудрым, чтобы понять их угрозу. Любая обида, нанесенная Айлен, многократно ему отзовется, ибо нет никаких сомнений, что остальные братья и Алистер тоже поддержат этих семерых.

Возвращаясь к себе, Иен видел приготовления к свадьбе и на секунду испытал вполне оправданное возмущение человека, оказавшегося в ловушке, но тут же опомнился. Подобные чувства легко могут обратиться на Айлен, а она этого не заслуживает. Девушка оказалась в таком же безвыходном положении, и он старался представить, о чем думает сейчас его невеста.

– Зачем было надевать ату дурацкую вещь, раз она тебе мешает? – ворчала Мег, приводя в порядок шлейф.

– Мне хотелось понравиться сэру Иену.

– Он же за тобой не ухаживает, девочка. Ваша свадьба – дело решенное.

– Да, и она для него вроде петли на шее. Мне просто захотелось немного ослабить веревку, показать ему, что я могу быть не хуже тех красивых дам, которые пожирают его глазами.

– Шлюхи. Можешь о них не думать. Ты будешь ему женой, и этого никому не изменить.

Айлен решила, что не стоит объяснять Мег свои мысли и чувства. Они no-разному смотрят на мужчин или сердечные дела и никогда в этом не сойдутся.

Забыв про Мег, девушка стала думать, как еще убедить Иена, что ему не так уж сильно не повезло, и к следующему утру нашла хороший способ. Нетерпеливо ожидая, когда закончится примерка свадебного платья, Айлен решила показать жениху, что он может разговаривать с ней о чем угодно, что она будет его лучшей и надежной поверенной. Конечно, в этом Иен может рассчитывать на своих братьев, но, возможно, они не всегда окажутся рядом. А жена всегда под рукой.

Иен вежливо поздоровался с невестой, когда та присоединилась к нему за обеденным столом, но сразу насторожился. В ее прекрасных глазах он заметил подозрительные искры, которых уже привык опасаться. Похоже, она не отказалась от желания произвести на него впечатление, несмотря на позор со шлейфом.