Роза в цепях
Шрифт:
Месть за жестокости обрушилась на нее. Рок настиг Фабию. Она кричала от ужаса и боли. Удары сыпались на нее градом. Десятки рук и ног пытались дотянуться до ее тела. Если бы мстителей было не так много, женщина была бы растерзана в одно мгновение, и боль была бы молниеносной. Но палачей было слишком много, и каждый старался исполнить свою миссию. Возникли шум, гам, сутолока. Над всем этим, словно визг убиваемой свиньи, стоял крик Фабии. Рабы только дико хохотали и смеялись над ней. Женщины плевали на Фабию, мужчины мочились на нее. Матрона окровавленными губами молила о пощаде, но ее не слышали. Наконец сквозь эту толпу бесновавшихся и опьяненных
— Моя госпожа — заголосил он. — О, боги! Что они с тобой сделали, госпожа!
Все вокруг замолчали.
— Скажи, госпожа, что приготовить тебе к утренней трапезе? — и повар дико захохотал.
Этой шутке ответили дружным смехом и остальные рабы. Безумными от боли и ужаса глазами взирала на рабов Фабия. Вид ее был ужасен: от одежды не осталось и следа, обнаженное тело посинело от ударов и ссадин, вырванные волосы прядями прилипли к телу и разбитому лицу.
Но тут повар схватил ее за волосы, все еще густые и прочные и поволок ее по полу резкими и сильными рывками. Женщина закричала. В ответ ей закричали, но уже от радости, ее рабы, и заплясали вокруг повара и матроны в диком танце.
Повар проволок свою жертву через то место, где лежали убитые палачи. Намокшая в луже крови, Фабия оставляла за собой кровавый след на полу. Рабы награждали ее ударами розог и палок. Когда повар приволок женщину к тому месту, где еще стояло ее кресло, он остановился. Рабы бешеным хороводом, махая факелами, кружились вокруг.
— Клянусь Юпитером! — закричал повар мощным басом, перекрывавшим весь шум. — Теперь ты, моя госпожа-хозяйка, будешь обедать за одним столом с Гаем Калигулой. [15]
15
Гай Юлий Цезарь Германик по прозвищу Калигула, 12–37 гг. н. э — Римский император. Отличался крайней жестокостью.
Рабы закричали и завыли от восторга. Фабия пыталась что-то сказать, но из ее горла доносилось лишь шипение.
— Умри, змея!
С этим криком повар занес над ней свой жуткий тесак и под радостный вопль рабов и рабынь одним ударом снес Деции Фабии Катуле голову, словно поваренок отрубил голову молодой курочке. С торжеством Геркулеса, убившего гидру, поднял повар отрубленную голову над собой. Кровь рекой стекала по его руке, и этот Сансон [16] древнего Рима упивался ею, как самым лучшим вином.
16
Сансон — фамилия французских палачей, которые занимали эту должность по наследству. Во время Великой французской революции, один из них казнил тысячи человек. Это имя стало нарицательным.
А тело с хлюпаньем и глухим стуком упало на мрамор, и тут же было подхвачено за ноги. Рабы с песней стали бегать с ним по атрию. Кровь лилась из лишенной головы шеи ручьем, и на полу оставались хаотические кровавые узоры. Так ужасно кончила свою жизнь гордая матрона из знатного рода Катулов.
Кончился этот дикий спектакль тем, что Мигдония и другие две девушки, которые всегда занимались туалетом своей госпожи, под общее одобрение рабов, которых уже осталось всего лишь три десятка взяли голову Фабии
Страшными, открытыми глазами взирала она на виллу. Та уже начинала гореть в нескольких местах. Это рабы, обезумевшие в своей мести, подожгли дом. Очень скоро пожар разгорелся вовсю. Огонь вырвался из плена очагов и стал уничтожать дом с огромной скоростью. И вот уже раздались крики тех, кто не успел покинуть помещения. Мятежники сгорали в нем заживо.
Безмолвно смотрела на все это голова Деци Фабии. Огонь отражался в ее стеклянных глазах. Иногда от его бликов казалось, что Фабия улыбается.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Валерий вышел из дома Фабии на улицу, Эней, смотревший на Актис в его руках, счастливо улыбался. Апполоний был суров. Он кликнул Энея, и они вместе пошли руководить мятежниками, которых собралось уже полторы тысячи. Валерий и Актис остались вдвоём. Девушка пришла в себя от прохладного ночного ветерка, коснувшегося ее лица, открыла глаза, и увидев над собой заботливое лицо Валерия, блаженно вздохнула.
— Я успел! — воскликнул Валерий. — О, боги, благодарю вас! Прошу только об одном. Будьте и впредь благосклонны к нам! Руки Актис обвили возлюбленного, и ее губы коснулись его лица. Спасенная от смерти рабыня шептала своему спасителю:
— О, небо! Неужели можно быть такой счастливой? Теперь я вижу, что ты никогда не оставишь меня. А я! Я люблю тебя еще сильней! Во много раз! — поцелуем закончила она эти слова.
Валерий все еще держал Актис на руках, словно опасался опустить ее на землю, боясь, что она исчезнет. Но тут внимание Актис привлек шум, стоявший вокруг.
— Что это? — спросила она.
— Это мои люди, — ответил Валерий. — Я пообещал дать им свободу, если они помогут мне добыть ее для тебя. Теперь они свободны. И ты тоже.
— Теперь мы должны бежать? — в голосе Актис стоял испуг.
— Зачем же? — Валерий, напротив, был спокоен и уверен в себе. — Мы не будем бежать. Посмотри на всех этих людей! — Валерий указал на веселившихся и радовавшихся добыче нескольких мятежников, которые прыгали и плясали невдалеке. — Они больше не хотят жить прежней жизнью и полны решимости идти к свободе до конца. А я и мои друзья, Эней и Апполоний, тот высокий лысый мужчина, возглавили их.
— Валерий! — в голосе Актис был самый настоящий ужас; она наконец встала на землю и положила руки юноше на плечи. — Ты безумен!
— Почему? — удивился патриций. — У меня достаточно денег. Я вооружу целую армию. Мой дядя — он командует легионом. Ты слышишь? Целым легионом. Мы с ним пойдем на Рим. Ты будешь со мною. Я сделаю тебя первой женщиной государства.
— Безумный! — Актис готова была упасть в обморок. — Армии и великие полководцы не смогли сломить эту страну, а ты хочешь покорить ее с одним легионом да кучкой вооруженных рабов? Опомнись, милый! Пока не поздно, мы должны бежать. В этой суматохе, пока это творится, будет не до нас. — Что ты такое говоришь, любимая? — Валерий действительно был похож на безумца, глаза у него блестели, на лбу появились капельки пота. — Перед нами Рим, я объявлю себя царем, а ты будешь царица!