Роза с шипами
Шрифт:
– - Зато сегодня я могу пригласить вас обоих, - даже у его величества не хватило бы смелости договорить, что вдвоем мы будем самой прекрасной и необычной парой, переступавшей когда-либо порог земного дворца.
Роза опустила ресницы, пытаясь скрыть безрадостное выражение своих глаз. Ей совсем не хотелось тащить гремлина во дворец, туда, где он может покусать не таких безропотных, как бессловесные кони, гостей. Я поплотнее прижал к груди свою ношу, стараясь прикрыть ее плащом, насколько это возможно и все равно мне казалось, что взгляд короля видит сквозь ткань, что мой земной покровитель смотрит и различает под слоем бархата мертвую, отсеченную
– - Как-нибудь в другой раз, - пробормотал я побелевшими губами. А про себя добавил "только не сейчас, ни с головой Сильвии, которая откроется на обозрение придворных, как только лакей снимет с меня плащ".
Неприятный разговор остался позади, а страх разоблачения не прошел. Что бы я сделал, если бы кто-то стащил с меня накидку и, окликнув ночной караул, указал им на бледного, златокудрого юношу, который несет в руках голову казненной.
Его величество ободряюще и с понимаем улыбнулся мне, решив, что я хочу приятно провести время с живой девушкой, а я всеми силами пытался укрыть от его глаз мертвую.
– - Сколько в жизни невзгод, - пробормотал вслух Винсент, а про себя добавил "наверное, столько же, сколько было подружек у Эдвина".
Я на него не обиделся. Сам хорошо помнил, что большинство наших неприятностей исходило от моих бывших компаньонок, например от Деборы. Когда она пыталась отомстить, Винсенту пришлось нелегко, и теперь он опасался повтора такой же ситуации.
Винсент ходил из угла в угол, размышляя, что предпринять, если на этот раз в окно дома в Ларах начнут царапаться ногти безголовой мстительницы. Роза нервно вертела в руках какой-то блестящий предмет, в котором я без труда узнал медальон леди Селины. Цепочка от него куда-то бесследно исчезла.
– - Она порвалась, когда Винсент пыталась забрать медальон, - объяснила Роза. Вернее надо было сказать "отобрать", но принцесса смутилась.
– - Тебе недостаточно украшений?
– я спросил это без упрека или сарказма. Мне, действительно, хотелось предложить ей что-то такое, получив что, она поймет, что привычку воровать можно оставить таким неимущим, как Винсент. Я взял канделябр, дохнул на свечи, чтобы они вспыхнули и поманил ее за собой.
– - Пошли. Я хочу показать тебе кое-что.
Роза отнеслась к предложению недоверчиво, но, в конце концов, любопытство пересилило страх. Не стану же я заманивать ее в ловушку в собственном замке или увести подальше от единственного свидетеля, чтобы отчитать. Если мне надо было угрожать или ругаться, то я не стесняясь делал это в присутствии Винсента.
Я провел ее по винтовой лестнице в подвальный этаж, но не туда, где находилась моя лаборатория, а еще ниже, в самые недра земли. За изогнутой спиралью лестницей упирались в низкий потолок створчатые двери, украшенные резьбой и барельефами. Двери в неизвестность. Точно так же, как теперь Роза чувствовал себя я, когда барон Рауль вел меня в свои подземелья, к страшному кладу спрятанному в них. Двери перед которыми стояла Роза не были окованы цепями, но за ними в подземном колодце дремал змей - страж, охранявший сбережения своего хозяина.
– - Входи! Не робей!
– свободной рукой я схватил руку Розы и потянул ее в распахнувшиеся двери, мимо колодца под свод арочного прохода, за которым по мгле разливалось ослепительное сияния. Здесь, в подземелье, я хранил не только те сокровища, которые достались мне вместе с замком, но и то, что удалось собрать или накопить мне самому во время моих приключений. Кроме груды золотых
– - И это все твое?
– Роза восхищенно разглядывала сундук с откинутой крышкой, где поблескивали различные ожерелья, но не решалась к чему-либо прикоснуться.
– - Нет. Не мое. Это все твое, - поправил я.
– Можешь смело взять любую вещь, которая тебя заинтересует.
За один день Роза не смогла бы перетащить к себе и сотой части этих сокровищ, но даже не будь я так богат, все, чем я владел я бы предложил ей. Для меня сокровищница была всего лишь мертвым блеском слитков золота и россыпи драгоценных камней, всего того, что напоминало мне о прошлом. Существует поверье, что драконы копят сокровища лишь для того, чтобы в изменяющимся, населенном людьми мире сохранить воспоминание о прошедшей эре. Ведь драгоценные руды это то, что существовало на земле со времен первобытного мира. Древностью драгоценных камней определяется для дракона их ценность. Смотря на скопище опалов и алмазов, я вспоминал казну моего отца, конечно, менее богатую, но не менее блестящую.
Подолгу я никогда не просиживал в своей сокровищнице, не предавался воспоминаниям часами и не спал на грудах рубинов. Мне было достаточно только бросить взгляд на стены, украшенные янтарем и бирюзой, на крупные карбункулы и сундуки с браслетами, ожерельями и жемчужными бусами - безделушками, которым я уже отчаялся найти применение, поскольку носить их пристало только девушке.
Мне бы хотелось посмотреть, как все эти серьги с подвесками, клипсы или кольца будут смотреться на Розе, как тяжелое ажурное ожерелье из бриллиантов, которое она рассматривала, снежным узором обовьет ей шею, плечи и закроет большую часть корсета. Все эти вещи, которые для людей были бесценны, я бы подарил ей, как простые игрушки, но, очевидно, в дань старым привычкам и скромности, которую ей пыталась привить Одиль, Роза выбрала одно простенькое сапфировое колье.
– - Оказывается, мы не такие бедные, как я думала, - с восторгом заметила она, наблюдая за тем, как переливается в свете от канделябра ее находка.
– Мама сказала, что если я останусь с тобой то умру либо голодной, либо насильственной смертью. Наверное, она не догадывалась, что ты богат.
– - Я никогда ей об этом не говорил, - согласился я.
– - К тому же, я ведь явилась к ней затем, чтобы потребовать медальон, вот она, наверное, и подумала, что мы живем довольно скромно, - шепотом призналась Роза и отрицательно покачала головой, когда я предложил ей примерить диадемы.
– - Мне не удобно забирать столько всего сразу, я лучше зайду сюда еще раз, - предложила она.
– Чтобы убедиться, что все это существует не во сне.
Она еще раз окинула взглядом ларцы с изумрудными и алмазными гарнитурами, коллекцию корон, любой из которых позавидовали бы земные монархи, золотую утварь, которая не поместилась на кухне и за ненадобностью была свалена в углу у входа. Я прикоснулся к витому малахитовому столбу, поддерживающему потолок и так же, как стены украшенному каменьями. Прикосновение было твердым и жестоким, будто своим жидким огнем я собирался обжечь холод окружающей тверди.