Роза пустыни
Шрифт:
Достав дневник, в котором она каждый вечер делала записи, Элизабет открыла его на последней странице. Кончиком перочинного ножа осторожно вскрыла кожаный переплет. Под кожей лежали листки тонкой бумаги, покрытые аккуратными записями, сделанными ее рукой, подробными картами и расшифрованными иероглифическими надписями. Она терпеливо просмотрела каждый листок, время от времени останавливаясь и наклоняясь, чтобы внимательнее прочесть какую-нибудь из записей. Пачка лежавших перед ней листков представляла собой плод многолетних трудов. В двенадцатилетнем возрасте она начала эти занятия, чтобы
У ее семьи были поместья, титулы, богатство, положение в обществе. У нее самой не было ничего.
Занятия египтологией позволяли Элизабет забыть о своем скучном существовании, заполняли дни, придавали ее жизни цель и смысл. Мечтой ее отца было найти захоронение великого фараона Мернептона Сети. Со временем это стало и ее мечтой.
Элизабет развернула на столе топографическую карту. Там во всех деталях были изображены холмы и впадины Долины царей, а также отмечены места захоронений. Она развернула вторую карту и положила ее поверх первой: эта представляла собой эпиграфический обзор — содержала все надписи, найденные на десятках гробниц, открытых в течение этого столетия такими уважаемыми египтологами, как Уилкинсон, Карл Лепсиус и, конечно, лорд Стенхоуп, ее отец.
Третья карта была нарисована рукой отца. Он отправил ее вместе с письмом кузену Хорасу: на ней был изображен район его последних раскопок. Большим красным крестом отец пометил то место, где он и его помощники искали гробницу Мернептона. Судя по последним сообщениям, они ничего не нашли. Но теперь Элизабет знала почему.
Папа искал гробницу не в том месте!
Элизабет вдруг страшно захотелось оказаться в Луксоре. Ей необходимо поговорить с папой. Она должна показать ему свои карты, сообщить о результатах своих исследований, изложить свои выводы…
И в конце концов именно она, она одна сможет показать отцу, где найти то, что он искал в течение всей жизни. Он будет в восторге. Он будет гордиться ею. И наконец-то отец ее полюбит!
Элизабет подняла голову с откидной крышки секретера и слипающимися глазами обвела свою каюту. Кажется, она заснула над своими записями.
Стояла глубокая ночь.
Действительно: стрелки часов на туалетном столике показывали, что время уже за полночь.
Протирая заспанные глаза, она строго выговаривала себе:
— Это было очень глупо, Элизабет!
Ведь если она не ошиблась (а она не ошиблась), ее отец вот-вот сделает величайшее археологическое открытие века.
К этому нельзя относиться с легкомысленной небрежностью.
Люди пойдут даже на убийство… а ведь в этой жестокой стране убийства совершаются и по гораздо менее значительным поводам. Она должна хранить в глубочайшей тайне свое знание, свое открытие — то, что она держит в руках ключ к великой загадке.
Никто не должен ничего заподозрить. Ни полковник с его женой. Ни граф Полонски. Ни Джек. Ни даже Колетт. Она не имеет права обмолвиться даже словечком, пока не сможет все рассказать отцу. Он-то сообразит, что следует делать. Он поймет, что она права. Он отправит своих
Элизабет, быстро собрав свои записи и карты, сунула их в тайник, устроенный в своем дневнике.
Эта ночь будет для нее короткой. Но до сна ли теперь — во время такого волшебного приключения?
Глава 11
Кариму было не привыкать к гневу своего господина. Он повторил последнюю новость, которую узнал от одного из палубных матросов:
— Граф Полонски для себя и для человека по имени Жорж купил билеты на «Звезду Египта» до самого Луксора. Он занял освободившуюся каюту по соседству с полковником и миссис Уинтерз.
Черный Джек раздраженно хлестнул по ноге кожаными перчатками.
— Ведьмин сын! Когда он поднялся на борт?
— Его экипаж подъехал к причалу как раз тогда, когда я шел к вам.
Джек начал расхаживать по каюте.
— Когда поднимут якорь?
— Сегодня во второй половине дня, сразу после чая.
— Дьявольщина! — Ему надо было быстро принять решение. — Через десять минут я должен встретиться с леди Элизабет и полковником. Мы поедем осматривать Серапеум.
Интерес господ к древним гробницам был совершенно непонятен Кариму.
Он поморщился:
— Для чего, господин?
Тот объяснил ему:
— Леди Элизабет заинтересовалась культом быков Аписа и пожелала увидеть, где хоронили священных животных.
Лицо Карима расплылось в широкой улыбке, что случалось с ним довольно редко.
— Э-э, какая необычная молодая леди.
Джек согласился:
— Необычная.
— Полковник будет сопровождать вас?
— Да. Он ведь опекает эту девушку.
— А миссис Уинтерз?
— Она решила остаться в постели. — Джек перестал расхаживать по каюте и подошел к иллюминатору. — За завтраком полковник сообщил, что у нее разболелась голова.
Карим усмехнулся:
— Просто миссис Уинтерз не любит гробниц.
— Вполне возможно.
Действительно, Амелия Уинтерз под разными предлогами отказывалась почти от всех экскурсий.
— Возможно, она предпочитает общество графа Полонски, — предположил Карим.
— Очень может быть. — Джек взял шляпу и стек. — Тогда, к сожалению, в один из ближайших дней ее ждет неприятный сюрприз.
Слова лорда заинтересовали слугу.
— Вы с ним встречались прежде, господин?
— Да, приходилось. — Джек пару раз несильно ударил стеком по голенищу сапога. — Я убедился, что этот граф — беспринципный и бессердечный сукин сын.
Слуга благоразумно промолчал. Хотя он мог бы сообщить своему господину, что примерно то же часто говорили о нем самом, о Черном Джеке.
Лорд сердито сдвинул брови.
— Наверное, Полонски не случайно решил плыть на нашем корабле, — сказал он скорее самому себе, чем Кариму. Потом взглянул на своего слугу. — Я дам тебе поручение, Карим.
Слуга почтительно склонил голову:
— Постараюсь исполнить все, что прикажете, мой господин.
— Ты должен сойти с корабля.
— Я ухожу немедленно.