Роза пустыни

Симмонс Сюзанна

— Твое предложение для меня лестно, Карим, но нам не следует забывать, что мы выполняем поручение принца Рамсеса. Мне сейчас необходимо следить именно за этой леди, так задумано.

Карим покорно кивнул:

— Понимаю, мы должны выполнять приказ принца. Но очень жаль, что эта женщина такая старая и такая бледная.

— В моей стране женщины семнадцати-восемнадцати лет не считаются старыми, а бледность кожи очень нравится.

Туземец в отчаянии замотал головой, а потом озадаченно переспросил:

— В вашей стране, господин?

Джек

вздохнул. Есть ли у него родная страна?

Взглянув на слугу, он вслух произнес:

— В Англии.

В ответ послышалось недоверчивое фырканье. Слуга дерзко переспросил:

— В Англии?

Черный Джек нахмурился и мысленно укорил себя: «Сколько времени прошло с тех пор, когда тебя, дорогой, считали англичанином?»

Карим явно не успокоился:

— А эта английская женщина знает тайны своего отца?

— Возможно. Лорд Стенхоуп вызвал ее сюда, это известно точно. Если он еще не поделился с ней своей тайной, то наверняка сделает это.

— И вы готовы по просьбе принца Рамсеса уложить эту недостойную женщину к себе в постель?

Джек не стал объяснять, что эта идея принадлежала не Рамп, а ему самому.

— Да.

Слуга посочувствовал ему:

— Это будет огромной жертвой и очень трудным делом, господин.

Черный Джек прищурил глаза и прислушался. Леди Элизабет вернула продавцу золоченую фигурку и объявила своей спутнице, что это всего лишь копия, и притом довольно неудачная. Похоже, леди по-настоящему разбирается в древностях.

Не обращая внимания на несмолкаемые причитания Карима, Джек продолжал внимательно наблюдать за англичанкой. Он невольно отметил, что грудь у нее необычно пышная и высокая для столь молодой девушки. А бедра ее под нелепым турнюром покачивались неожиданно призывно и обольстительно.

— Возможно, не таким уж трудным, — пробормотал он.

Жилистый смуглокожий человечек негромко и понимающе рассмеялся:

— У вас слишком давно не было женщины.

— Да, — с чувством согласился Джек.

— Вы же знаете, что люди говорят, господин.

Он полюбопытствовал:

— И что же они говорят?

На древнем языке его слуга произнес пословицу: «Египет подобен мужчине без женщины: днем жарок, ночью — холоден».

Черный Джек рассмеялся, но уже в следующую минуту тихо выругался:

— Ах, черт побери!

Слуга мгновенно встревожился:

— Что случилось?

— По-видимому, эта дурочка умудрилась отбиться от своих сопровождающих, — ответил Джек. — Она свернула не в ту улочку.

Карим моментально насторожился, и его рука потянулась к рукояти кинжала, спрятанного под широким матерчатым поясом.

— В той улочке наверняка множество грабителей и воришек, господин. Вы желаете, чтобы я пошел за ней?

Черный Джек со вздохом покачал головой:

— Ты следи за остальными. Я позабочусь о леди Элизабет.

Она заблудилась!

Только что она стояла рядом

с Колетт, полковником и миссис Уинтерз — а в следующую секунду оказалась совершенно одна в темном переулке. И все потому, что не смогла удержаться, чтобы не посмотреть на миниатюрную статуэтку из черного гранита, которую заметила в лавочке, расположенной, как ей показалось, сразу же за углом базарной площади.

— He надо паниковать! — громко сказала себе Элизабет, стараясь успокоиться. — Эти переулки не так уж отличаются от зеленого лабиринта у нас дома!

Под «нашим домом» она разумела в виду фамильное поместье, Стенхоуп-Холл, где было тридцать спален для гостей, огромный парк и сады, множество коттеджей работников, церковь постройки четырнадцатого века с расположенным вокруг нее кладбищем — местом последнего упокоения всех Стенхоупов со времен Вильгельма Завоевателя — и земли, которые нельзя было охватить взглядом.

«Дом» был одним из самых богатых и великолепных поместий не только в Йоркшире, но и во всей Англии.

Когда Элизабет выросла настолько, что смогла разобраться в сложном строении «Ошибки леди Кэтрин» (эта дама имела глупость неоднократно теряться в причудливом лабиринте и, как правило, — сие говорилось с многозначительным подмигиванием — делала это в обществе какого-нибудь молодого и благообразного гостя), она частенько прогуливалась по аллеям из аккуратно подстриженного тиса, который был намного выше человеческого роста. Ей нравилось решать нелегкую задачу — безошибочно проходить лабиринт из конца в конец.

Сейчас, стоя среди переулков Александрии с их контрастами света и тени, она сделала глубокий вдох и расправила плечи. Именно так ей и следует рассматривать положение, в котором она оказалась: как некий лабиринт, через который надо пройти, или как ребус, требующий решения. Она никак не может позволить себе паниковать. Она — в незнакомой стране, языка которой не знает.

Элизабет направилась в ту сторону, где, по ее расчетам, должна была находиться главная улица с красочным шумным базаром, — и в это мгновение услышала за собой шаги. Не останавливаясь, она быстро оглянулась.

Их было двое… нет, трое: мужчин неопределенного возраста в пыльных одеждах — рубахах и полосатых хлопчатых халатах. Головные уборы прикрывали не только волосы, но и лица. У одного на правом глазу была грязная повязка.

Переглядываясь, мужчины что-то говорили и жестикулировали, но Элизабет не могла понять ни одного слова.

— Я не говорю по-арабски, — объявила она несколько необдуманно. — Кто-нибудь из вас понимает английский?

Один из мужчин хитровато ей улыбнулся. Половины передних зубов у него недоставало, а остальные были окрашены в темный табачно-коричневый цвет. Второй ткнул в нее пальцем и глумливо захихикал. Элизабет почувствовала, как щеки ее залила горячая краска. И без переводчика было ясно: ей говорили что-то непристойное.