Роза для Врага

Алексеева Дана

Нежная. Уязвимая. Беззащитная. Одним движением взять и сломать ее не составит труда.

Когда мы ворвались в дом, она плавала в бассейне и точно не ждала таких гостей. Как и я не ждал, что ее отец улизнет из-под носа… чертов сукин сын!

Сбежал, оставил и подставил собственную дочь. Гнида. С самого рождения знал, что этот человек не достоин звания отца. Мучитель, предатель, тварь ползущая – вот его категория.

– Красивая, – подмечаю почти идеальную, притягательную внешность девушки, залипаю

на мгновенье, но потом фыркаю в сторону, приходя в себя. – Дочь дьявола, не меньше.

Ее длинные белокурые волосы порядком растрепались и сейчас рассыпаны водопадом по подушке, а на молочной коже без изъянов видны отпечатки от грубых рук Динозавра. Такая не создана для насилия, такую надо холить и лелеять…

Но эта девочка почувствует боль во всех её проявлениях, у нее не останется выбора. Точнее я не оставлю ей выбора.

Наклонюсь, чтобы убрать прядь волос с ангельского личика, и только дотрагиваюсь пальцем до ее кожи, как длинные пушистые ресницы распахиваются и изумрудные бездонные глаза устремляются на меня.

Сколько ей понадобится времени, чтобы принять жестокую реальность?

Секунда, другая… Она всё вспоминает.

– Не трогайте меня! – кричит и вся ощетинивается, как пугливый котенок. – Где я?

Поджав под себя ноги и обхватив руками грудь, она испуганно осматривается и дышит… шумно, часто, взволнованно. Глаза бешено мечутся по стенам и потолку, в итоге, фиксируется в одной точке – на моем лице.

Страх, ненависть, отчаяние, растерянность сливаются в одно и скапливаются в этом цветке с шипами, название которому Роза.

– Оденься, командую и киваю в сторону сложенной на стуле одежды. – Твой купальник сырой.

– Что вам надо, а? Отпустите меня! – срывает она голос и начинает испытывать мои нервы.

– Я дважды повторять не буду, – сквозь сжатые челюсти шиплю и угрожающе сверкаю глазами.

Она сомнительно смотрит на одежду. Потом на меня. Не хочет, чтобы пялился.

Закатываю глаза и отворачиваюсь. Роза суетится и дерганными движениями начинает переодеваться, с опаской поглядывая на мою спину.

Я успеваю внимательно разглядеть девушку «от» и «до» в отражении зеркала, расположенном под удачным ракурсом. Всё идеально. Как и предполагал.

Вот чего я там не видел… но глаз отвести не могу при такой удачной возможности.

– Что вы хотите от меня? – с вызовом спрашивает дрожащим голосом.

Ну вот, начинается самое интересное. Я разворачиваюсь и оцениваю ее внешний вид. Простая широкая футболка и спортивные штаны бесформенно висят на Розе… И если бы не горящий огонек в глазах, то она бы стала вовсе безликим пятном. Мне нравится: всё прикрыто и ничто не отвлекает меня от хладнокровных действий и жестокого вердикта, который вынесу этой девочке.

– Я хочу, чтобы ты вернула

мне долг.

– Какой долг?

– Многомиллионный.

Растерянное и недоуменное лицо Розы начинает судорожно трястись в отрицании.

– Нет, нет, это какая-то ошибка! Я вас в первый раз вижу!

Акт первый, сцена вторая… Всё, как и предполагалось по сценарию. Что там дальше? А, шок, изумление… и безысходность.

Я беру со стола папку с документами и кидаю ей в ноги.

– Что это?

– Контракты и кредиты, которые ты оформляла в последний год.

– Не правда, я ничего не оформляла! – Роза беспорядочно листает бумаги и, натыкаясь на свое имя, прикрывает от шока рот. – О боже, всё ложь… Нет, документы фальшивые!

Усмехаюсь. Конечно, девочка вообще не в курсе дел, которые провернул её отец. Но это только её проблемы. Роза даже не представляет, насколько сильно влипла.

– Ну, эти сопли ты будешь разводить в суде, – рявкаю, останавливая её бессмысленную истерию. – Я посажу тебя деточка, надолго… А захочу – навечно. Твое молодое тело сгниет за решёткой.

Склоняюсь близко к её лицу, чтобы эти слова, сама их суть поглубже вклинилась в голову девчонки. Она вся белеет.

Я довольно усмехаюсь и добавляю:

– Если, конечно… твой отец не придет с повинной и не признается, как подставил собственную дочь.

– Отец?

– Если до сих пор ещё не поняла, то поясню: твой любимый папочка переоформил на тебя документы и использовал право подписи против тебя же самой. Думай, Роза, думай, вспоминай, когда ты отключила свою бдительность и так жестко прокололась?

Её глаза заметались в воспоминаниях, потом девушка обхватила голову руками, красивые черты лица задрожали, по щекам ручьями полились слезы. Кажется, вспомнила. И не верит.

– Но я же ничего не делала. Вы знаете это… Я не виновата.

– Знаю, – киваю, давай шанс на надежду, которую тут же отбираю. – Но мне всё равно. Глубоко плевать, поняла?

– Я не хочу в тюрьму… – стонет Роза, начиная дико раздражать. – Папа не мог так поступить.

Хватаю её подбородок и заставляю посмотреть на меня. Мои Глаза полыхают неконтролируемой ненавистью:

– Он сделал это. Заранее спланировал и сделал, как захотел. В его руках ты была лишь игрушкой, – отчетливо и громко вбиваю каждое слово в её глупую, доверчивую голову. – И ему глубоко наплевать, в каком ты положении сейчас. Отец использовал тебя и передал мне на растерзание, как уже ненужную вещь.

Лицо Розы кривится, а глаза превращаются в слезные водоемы. Губы дрожат в попытке сказать что-то связанное, но с них срываются только всхлипы.

Она обрывочно хватает ртом воздух и захлебывается в эмоциях. Возможно, опять отключится. Слишком слабая.