Рой

Глуховцев Всеволод Олегович

– Я… – начал Рябинин.

Может быть, он сказал и еще что-то, но что – Алексей не услышал, потому что память оглушила его.

Он вдруг понял, что цепляло, не давало ему покоя в том дрянном засранце, которого он сегодня вырубил. Глаза! Вот что. Глаза.

«Ты, крысеныш, – прошипел Алексей. – Забейся в щель и не выползай оттуда…» – и взглянул ему в глаза.

Что должно было читаться в этих глазах? Страх! Такое зверье сразу ссыт, когда чует силу. Могло бы со страхом смешаться и тупое изумление: вряд ли этот дебил ожидал рухнуть в нокаут от фраера-интеллигента…

Да, могло все это быть – страх, изумление, одурь. Могло, но ничего этого не было.

Не было там ничего! Вообще ничего. Как в зрачки мертвеца взглянул Алексей – и его запоздало пробрала дрожь. Дошло-таки! Дрался с ходячим мертвецом… Хотя чего тут странного: от такой жизни, как у этого, душа давно ушла в потемки. Если и остались какие-то лохмотья, так разве теперь разглядишь их…

Тут что-то вновь нехорошо зашевелилось в душе Алексея Меркурьева – она-то была на месте. И, как вчера, она ощутила тревогу и тоску… но Алексей вовремя спохватился и не дал ей отъехать в мутное уныние.

– Да, – сказал он, – да… Извини, я отвлекся. Что ты говоришь?

Рябинин вздохнул:

– Я говорю, что полную уверенность дает только…

– Страховой полис? Ну, шутка старая.

– Да нет, не полис.

– А что?

– Свидетельство о смерти. Так что шутка новая.

Алексей чуть не поперхнулся. «Ни фига себе, совпадение тем!» – подумал он, но сказать не успел, потому что Игорь криво усмехнулся:

– А уж если насчет старых шуток… Помнишь древний совковый фильм «Свадьба в Малиновке»?.. Вот-вот, тот самый. Так там один так говорил: «Чует мое сердце, что мы накануне грандиозного шухера». Помнишь?

– Это ты к чему?

– Да к тому, что мое сердце, – Игорь постучал пальцем в грудь, – чует примерно то же самое. А потому, знаешь… следят, не следят – боюсь, уже не имеет значения.

– Даже боишься?

– Боюсь! – вскричал Рябинин, разом отбросив всю свою иронию. – Боюсь, Леха! Я ведь, знаешь… я ведь самого-то главного тебе пока не сказал.

– Ну, говори.

– Знаешь, – Игорь понизил голос, подался к Алексею корпусом, – я и себе-то боюсь признаться в главном. А главное: я подозреваю, что у них, в лаборатории у Мерецкого, – чтоб ему жопа с ушами приснилась! – что-то произошло. Даже догадываюсь, что: частичная утечка этих наноустройств. Вырвались они и вышли из-под контроля. А это дело такое, что ничего, ровно ничего нельзя предсказать.

– Да уж… чем дальше в лес, тем больше… волков, – пробормотал Алексей, совместив в памяти и свое пугающее видение, и шквал странных звонков в МЧС, и ночные причуды близ самого института. И остро пожалел, что отвязался от старушки, не узнав ни адреса, ни телефона! Хотя… хотя теперь это, наверно, уже не важно.

– Слушай, – задумчиво протянул он, – а в чем это может проявиться? Как выразиться?

– А черт его знает! – прозвучал честный ответ. – Самое паршивое, что мы ничего не знаем об этих созданиях. Ноль! Можем только гипотезы строить. И я уверен, что и мудрецы эти наши…

– Мерецкой и компания?

– Они самые. Ни черта они не знают, что сотворили! Ну, может, все и обойдется, не спорю, только шум попусту поднимется…

Но если сейчас с рук сойдет, так потом не сойдет, помяни мое слово. Добром не кончится!

– М-м… – Алексей подумал, хорошо приложился к кружке. – Слушай, но ведь ты говоришь, эти самые наноустройства… они разумом не обладают? Какой от них может быть вред?

– Смотря какую программу в них вложили – я же не знаю, что там у этих чудиков на уме было! Может, вообще ничего, тогда нанороботы – просто пыль, которая может лишь загрязнить воду, воздух, почву. Хотя и это не радует. А может, их запрограммировали поражать клетки человеческого организма, например, создать тромб, чтоб закупорить сердечный клапан. А?.. Или пожирать клетки, изменять их, вызывать раковые опухоли!

Он допил пиво и продолжил:

– Понимаешь, для этого не нужен интеллект, просто программа, и главное – вложить ее в эти устройства. А они там насобачились на таких вещах…

– Стоп! – воскликнул Алексей. – Все. У меня это самое… отказ системы. Слишком много всего. Надо отдохнуть.

Меркурьев отлично знал, что самое лучшее сейчас – выспаться, а наутро, на свежую голову, еще раз прогнать полученные накануне сведения и попытаться выстроить логическую цепочку. И принять решение.

Слегка захмелевший гость собирался поехать к себе домой, но Алексей отговорил его от этой затеи. Резонно подумал, что сейчас не лучшее время шататься поддатому по ночному городу. Разложил диван в гостиной, кинул постельные принадлежности, а сам устроился в спальне.

Сил хватило лишь на то, чтобы скинуть джинсы и футболку. Он плюхнулся на кровать и тут же уснул.

И даже предположить не мог, что ждет его…

4

В тот вечер, как обычно, на дежурство в биологическом институте заступила ночная смена – четверо охранников из «Витязя».

Частное охранное агентство «Витязь» еще в начале девяностых организовали трое ушедших в отставку офицеров госбезопасности. Первый штат набрали из уволившихся в запас срочников, переманили к себе спецов из ментовки… Отбор был строгий – на работу брали только бывших военнослужащих и представителей силовых структур. Причем в случае со служивыми предпочтение отдавали десантникам, морпехам и вэвэшникам, ну и, само собой, спецназовцам.

Артур устроился в «Витязь» два года назад, после службы в погранвойсках. С тех пор ни разу не пожалел о своем решении. Наоборот, сагитировал своего приятеля Мишку из десантуры. Тот сейчас сидел в каптерке с Русланом, а Артур и еще один из их смены, Сергей, совершали обход территории института.

Дело привычное: ходишь по двору вокруг здания, проверяешь ворота, осматриваешь забор, отвечаешь на вызовы по рации, докладываешь, что все в порядке. Потом тебя сменяют, и приходит твой с напарником черед отсиживать задницу в помещении для охраны.

Сегодня Артуру не больно-то хотелось возвращаться в каптерку. Все из-за напарника, Сергея. Тот пришел на работу сам не свой. Обычно разговорчивый, любитель почесать языком и поприкалываться, в этот вечер он лишь молча кивнул в ответ на приветствие и отошел в дальний угол.