Рой

Крайтон Майкл

И вполне можно ожидать, что любое большое, интенсивно воспроизводящееся скопление бактерий рано или поздно будет заражено вирусом. И если окажется, что бактерии нечувствительны к этому вирусу, вирус мутирует так, что сможет, поражать их. На это можно рассчитывать примерно с той же долей вероятности, как и на то, что в открытой банке с сахаром, оставленной на столе, рано или поздно появятся муравьи.

Учитывая, что процесс эволюции изучается уже почти полторы сотни лет, поразительно, насколько мало мы о нем на самом деле знаем. Старая концепция о выживании наиболее приспособленных давным-давно себя изжила. Она оказалась слишком примитивной. Ученые,

изучавшие эволюцию в девятнадцатом веке, рассматривали ее как постоянную «борьбу когтей и клыков», в мире, где более сильные животные убивают более слабых. Они не принимали в расчет, что слабые животные неизбежно станут сильнее или выиграют в борьбе за существование каким-нибудь другим способом. Что, собственно, всегда и происходит.

Новая концепция представляет эволюцию как взаимоотношения между непрерывно развивающимися формами живых существ. Некоторые сравнивают эволюцию с гонкой вооружений, подразумевая под этим непрерывно нарастающее противостояние сил. Растение, подвергшееся нападению насекомых, начинает вырабатывать в листьях пестициды. Насекомые вырабатывают невосприимчивость к пестицидам растений. Растение, в свою очередь, вырабатывает более мощные пестициды. И так далее.

Такую модель приспособительного поведения называют коэволюцией – когда два или более биологических вида эволюционируют параллельно, во взаимосвязи. Так, растение, на которое нападают муравьи, приспосабливается к совместному существованию с муравьями и даже начинает вырабатывать специальный корм для муравьев на поверхности своих листьев. Муравьи, в свою очередь, защищают растение, жаля животных, которые пытаются поедать листья. И довольно скоро ни муравьи, ни растение уже не могут выжить друг без друга.

Подобные взаимоотношения настолько фундаментальны, что многие считают их истинной сутью эволюции. Паразитирование и симбиоз лежат в основе эволюционных изменений. Эти процессы все время присутствуют в эволюции и существовали с самого ее начала. Линн Маргулис прославился тем, что наглядно показал, как бактерии изначально обзавелись ядром, поглотив другие бактерии.

Сейчас, в двадцать первом веке, уже ясно, что коэволюция не ограничивается непрерывно нарастающими взаимными приспособительными изменениями парных биологических видов. Коэволюция может охватывать и три, и десять, и вообще абсолютно любое количество взаимодействующих видов. На лугу произрастает множество разных растений, они подвергаются нападению множества разновидностей насекомых и вырабатывают самые разнообразные способы защиты. Растения конкурируют с другими растениями, насекомые конкурируют с другими насекомыми, более крупные животные поедают и растения, и насекомых. Результатом этих сложных взаимодействий всегда являются эволюционные изменения.

А они всегда непредсказуемы.

В сущности, именно из-за этого я был так зол на Рики.

Он должен был предвидеть опасность, когда выяснилось, что контролировать рои невозможно. Было полным безумием сидеть сложа руки и позволять им самопроизвольно эволюционировать. Рики неглупый человек, он знал о генетических алгоритмах, он знал о биологической основе современных направлений в программировании.

Он знал, что самоорганизация неизбежна.

Он знал, что обусловленное поведение непредсказуемо.

Он знал, что эволюция включает в себя взаимодействие любого количества разных биологических видов.

Он знал все это – и все равно делал то, что делал.

Делал либо он, либо Джулия.

Я сходил проведать Чарли. Он все еще спал у себя

в комнате, растянувшись на кровати. Когда мимо прошел Бобби Лембек, я спросил:

– Долго он уже спит?

– С тех пор, как вы вернулись. Часа три или около того.

– Может, имеет смысл разбудить его и проверить, все ли с ним в порядке?

– Нет, пусть лучше спит. Разбудим его после ужина.

– А когда ужин?

– Через полчаса, – Бобби Лембек рассмеялся. – Я как раз готовлю еду.

Тут я вспомнил, что обещал позвонить домой, когда они сядут ужинать. Поэтому я пошел к себе в комнату и набрал домашний номер.

Трубку подняла Эллен.

– Да, я слушаю, – торопливо сказала она. Я слышал через трубку, что Аманда плачет, а Эрик кричит на Николь. Эллен сказала: – Николь, перестань так обращаться со своим братом!

Я сказал:

– Привет, Эллен!

– О, слава богу! – отозвалась моя сестра. – Ты должен поговорить со своей дочерью.

– Что там у вас происходит?

– Сейчас, минуточку. Николь, это ваш папа.

Я слышал, как сестра передает трубку Николь.

– Привет, пап.

– Что случилось, Николь?

– Ничего. Эрик – испорченный ребенок.

Весьма категорично.

– Ник, я хочу знать, что ты сделала своему брату.

– Пап… – она заговорила тихо, почти шепотом. Я догадался, что Николь прикрывает трубку ладонью. – Тетя Эллен не очень добрая.

– Я все слышу! – донесся голос Эллен. Но, по крайней мере, малышка перестала плакать. Наверное, Эллен взяла ее на руки и укачала.

– Николь, – сказал я. – Ты у нас самая старшая, и я надеюсь на твою помощь, чтобы дома все было нормально, пока меня нет.

– Я пытаюсь, папа. Но он – настоящая куриная гузка!

Издалека донесся голос Эрика:

– Не бреши! Болтуха, соплявка!

– Вот видишь, папа, что он вытворяет.

– Заткни свой рот половой тряпкой!

Я посмотрел на монитор, стоявший передо мной на столике. На экране сменялись виды пустыни, снятые разными наблюдательными камерами. Одна из камер показала горный мотоцикл, лежащий на боку у входа в энергостанцию. Другая камера показала склад, с незакрытой дверью, которая раскачивалась на ветру. За дверью, на полу, неясно виднелось тело Рози. Сегодня погибли двое людей. Я сам едва не погиб. И теперь мелкие неурядицы в семье, которые еще вчера были самым важным содержанием моей жизни, показались мне далекими и незначительными.

– Все очень просто, папа, – сказала Николь серьезным, «взрослым» голосом. – Мы с тетей Эллен вернулись домой из магазина, где мы купили очень красивую голубую блузку для спектакля, а потом Эрик зашел в мою комнату и сбросил на пол все мои книжки. Вот я и велела ему их поднять и положить на место. Он сказал «нет» и обозвал меня плохим словом, поэтому я пнула его под задницу, не очень сильно, и забрала его Джи-Джо, и спрятала. Вот и все.

Я переспросил:

– Ты забрала его Джи-Джо?

Футболист Джи-Джо был самой любимой игрушкой Эрика. Эрик разговаривал с Футболистом, укладывал его рядом с собой на подушку, когда ложился спать.

– Он не получит его обратно, пока не соберет мои книжки, – заявила Николь.

– Ник…

– Папа, он обозвал меня плохим словом.

– Отдай ему обратно его Джи-Джо.

Изображения с камер постоянно сменялись, каждое оставалось на экране пару секунд, не больше. Я ждал, когда снова появится вид на складское помещение. Почему-то эта картинка вызывала у меня дурные предчувствия. Что-то беспокоило меня, но что – я пока не понимал.