Ровно в полночь
Шрифт:
– Я слишком много пил, мистер Мэгенхерд. Теперь нет смысла говорить, что я об этом сожалею. Реакция у меня сейчас ни к черту, и я не чувствую себя готовым к драке.
Ему нелегко далось это признание. Редкий алкоголик способен сознаться, и никогда наемник-профессионал не признает, что его могут побить. Но он это сделал.
Мэгенхерд опять повернулся ко мне. Я пожал плечами.
– Мы все-таки еще можем прорваться.
Передняя дверца открылась, девушка подошла к нам.
– Если Харви говорит, что не может, у вас нет права
– Я никого не заставляю. Пойду сам. Для этого меня и наняли.
Харви глухо буркнул:
– Вы понимаете, что там Элайн?
– Элайн? – Я понял, что он прав. Элайн с Бернаром – лучших во Франции профессионалы, не случайно именно их я просил у Мерлена себе в помощь. Они всегда работали вместе, но не в Оверни – и Бернар погиб. Да, Элайн почти наверняка нас поджидает.
Харви продолжал:
– Вы знаете Элайна. Думаете одолеть его?
– Да, – я кивнул, – надеюсь.
– Это безумие.
– Нет. Не Элайн создал нынешнее положение, а я. Я заманил его сюда. И он по-прежнему считает, что мы придем пешком, не зная о засаде. Все должно произойти так, как задумал я, а не он. Я с ним справлюсь.
Мисс Джермен негодующе крикнула:
– Вам просто очень нужны эти деньги!
Харви устало покачал головой.
– Нет, дело не в деньгах. Он хочет оставаться Канетоном. А с тем еще никто не справился.
Я сказал:
– Двигайтесь вперед через пятнадцать минут – если не услышите стрельбы. Если услышите – решайте сами.
30
Я торопливо зашагал вперед, свернул за угол и вокруг меня сомкнулись бетонные стены. Дальше я пошел осторожнее – ощупывая стены, пробуя ногой пол впереди.
Траншея представляла собой бетонированную канаву, проложенную зигзагами, чтобы противник, захватив ее часть, не мог держать под прицелом остальное. Бетон отсырел и крошился, грязь, стекая со стен, образовала на полу островки, на которых проросла трава. Посередине траншеи когда-то пролегал дренажный канал, превратившийся в цепочку грязных луж.
Где же ты затаился, Элайн? Я должен догадаться, ведь в давние годы мы сражались на одной стороне. И я не забыл, каким ты был тогда: хладнокровным, безжалостным, решительным. Все эти годы, как я слышал, ты оставался таким же...
Тут я заметил, что иду пригнувшись. Глупо: по глубокой траншее можно было ходить, не сгибаясь, и оставаться невидимым для врага. Семь футов от поверхности – на фут глубже могилы, и вид изнутри не лучше.
Следующий поворот был гораздо круче, я осторожно заглянул за угол, шагнул и оказался в окопе третьей линии.
Он шел перпендикулярно ходу сообщения, по которой я прибыл. Стены бетонные, но ширина окопа больше, и со стороны противника двадцатидюймовая ступенька для стрелков. С той же стороны наверху – неровная линия бугров, заросших мелкими кустами, видимо, бывший земляной бруствер.
Я сделал шаг, и под ногой что-то хрустнуло. Звук отразился от стен, как перезвон колокольчиков,
Я застыл на месте, и все смолкло. Подняв ногу, я увидел, что раздавил скелет лягушки. Переведя дух, я поднялся на подножку у стены.
В лицо повеяло свежестью, кусты шелестели на ветру, но я никого не видел. Вся передовая заросла этими чертовыми кустами, поверх которых я никак не мог заглянуть.
А может Элайн тут в кустах, а не в траншеях? Тут сейчас тоже можно спрятать целую армию. И он не один. Их минимум двое: по обе стороны маршрута, для перекрестного огня. Он – профессионал. И берется за работу только если уверен, что останется жив и получишь свое. ему нужна не дуэль, а небольшая безопасная бойня.
Я зашагал по ступеньке, где не было луж, только влажный песок, насыпавшийся сверху из прогнивших мешков бруствера. Стоило пригнуть голову, и ветер стих так неожиданно, как будто я захлопнул над собой крышку люка. В траншее было тепло, душно и как-то липко.
Окопы отрывали по другому плану. Зигзаги сменились поворотами под прямым углом. Войну рассчитывали выиграть в окопах переднего края. Во вторую линию отводили на отдых.
Я миновал несколько поворотов и вдруг увидел танковую трассу, проходившую над бетонированным водостоком; тяжелая и прочная конструкция, способная выдержать вес танка, несмотря на оставленную в ней трехфутовую арку для прохода по траншее.
Я остановился. Теперь я знал, что если Элайн засел в траншее, то не в третьей линии. Он устроится так, чтобы перекрыть оба направления. И поежился, вспомнив, как беззаботно проходил все эти повороты.
Назад я шел осторожнее, отыскал ход сообщения, ведущий во вторую линию, и посмотрел на часы: из назначенных пятнадцати минут осталось девять. Между линиями окопов было метров семьдесят, но зигзаги ходов сообщения удлинняли путь метров до ста. В одном месте сверху свалился моток колючей проволоки, но мне удалось через него перебраться, не слишком ободравшись о ржавые колючки.
Этот моток подсказал, как далеко я забрался: колючая проволока устанавливалась на расстоянии броска гранаты от траншеи, которую прикрывала.
Гранаты! Есть у Элайна гранаты? Да – если он ждет автомобиль. Но ждет он не его, а нас – и на открытом пространстве. Тогда что? Очередь из "стена"!
Откуда взялась эта мысль? Из Кемпера. Человек в автомобиле. Воевал в Сопротивлении со "стэном". Девятимиллиметровая гильза на кольце для ключей – возможно, сувенир с того дня, когда он застрелил кого-то из новенького "Стена". Сентиментальный тип. Реалисты бьются из-за денег. Как Элайн. Или Канетон.
Остановившись, я пригнулся и на уровне трех футов скосил глаза за угол. Никого. Кого-нибудь увидеть я и не надеялся, но старался не забыть, что тут нагорожено столько поворотов специально для того, чтобы за ними поджидали люди с оружием в руках.