Ротмистр

Акуленко Евгений

— Признаться, я несколько обескуражен…

— Понимаю, — вздохнул Лорис-Мельников. — Если что, приказывать не стану…

— Господа, прошу меня простить! Я не дипломат, обычный вояка. И надлежащему для случая политесу не обучен. Ваше высокопревосходительство! — обратился Ревин к командующему, — могу я поговорить с вами наедине?..

— Ну, знаете! — возмутился молчавший доселе Чупров. — Вы, полковник, того!.. Не очень!..

— Хм… Голубчик, вы вот что! — Лорис-Мельников потер переносицу. — Излагайте свои сомнения, не таясь!

Здесь все, доложу я вам, свои, и никаких секретов между нами нет.

— Извольте, — кивнул Ревин. — Меня страшит не опасность задания, а некая недосказанность… Указанное место близ озера Ван российским войскам не подконтрольно. Ни сейчас, ни, тем паче, месяц назад. Вы можете мне объяснить, господин Вортош, что за экспедиция такая углубилась на пятьсот верст на территорию враждебного государства?

— А вам, вообще, что за дело, господин полковник? — воинственно поднял брови Чупров. — Ваше дело, повторяю, какое? Пришел, увидел, победил!.. Да-с! Точнее, пришел, победил и фию-ть!

— Речь идет не о праздном любопытстве. От полученных сведений в изрядной мере зависит исход предприятия. Я должен точно представлять куда вести своих людей и с какой целью.

— Как я имел честь сообщить ранее, ваша цель – поиск пропавшей научной экспедицией, — спокойно повторил Вортош. — При всей остроте ситуации я не намерен посвящать вас в детали, поскольку считаю, что это несущественно. Могу лишь сообщить, что мы служим государству и государю. Ревин усмехнулся.

— Не знаю, удивитесь ли вы, если я посмею себе заметить, что мы все служим государству и государю?

— Есть ли у вас еще вопросы, господин полковник? — сухо отозвался Вортош.

— Да. Вы изволили указать место, являющееся целью экспедиции. Располагаете ли вы сведениями, где экспедицию следует искать?

— Там же.

— А с чего вы взяли? Вы упомянули ранее, что никаких сведений от ваших коллег не поступало. Партию могли перевезти за сотни верст.

— Экспедиция находится там, где я сказал.

Ревин недоверчиво покачал головой.

— Послушайте, господин полковник, — вздохнул Вортош. — Вам остается только верить мне на слово. Или отказаться от участия в предприятии. Никаких дополнительных аргументов в свою пользу я выдвигать не стану.

— Хорошо, — подумав, ответил Ревин. — Какие силы планируется задействовать в деле?

— Кавалерийский полк тылового резерва прибудет из Тифлиса к полудню. Я распорядился, — Лорис-Мельников сделал знак адъютанту, — выдать вдосталь патронов, провианта, фуража, чего нужно… Также приказываю оказывать полковнику Ревину всевозможное содействие. А вас, полковник, прошу по всем затруднениям обращаться ко мне лично!

— Слушаюсь, ваше высокопревосходительство! Однако считаю силы излишними. Прошу предоставить в мое распоряжение казачью сотню. Лорис-Мельников переглянулся с Вортошем и, помедлив, кивнул.

— Добро. Когда вы намерены выступить?

— С рассветом.

— Хорошо, Евгений Александрович.

Ступайте, не смею вас более задерживать, — и добавил, поймав на себе выразительный взгляд господина с усиками. — Ах, да… Запамятовал совсем… Полковник Ревин! На время операции вы переходите под командование господина Вортоша. По всем вопросам, прошу его слушаться, так сказать, как меня… Простите, голубчик, но это даже не моя воля, — командующий подобно молящемуся мусульманину воздел ладони вверх. — Так что прошу понимать…

— Слушаюсь! — Ревин щелкнул каблуками. Внешне он никак не отреагировал на неприятное известие. Хотя возмутиться было чему. Виданное ли дело, боевого офицера подчинять какому-то штатскому, да еще во время военных действий.

— Господа! — командующий дал понять, что аудиенция закончена.

Адъютант деликатно расправил брезентовый полог, оставив командующего наедине с Чупровым.

— М-да, дела, — Лорис-Мельников покачал головой. — Своих хлопот полон рот, а тут еще… Оказия…

— И не говорите. Повидал я на своем веку, но такой чрезвычайщины… Сохрани и помилуй!

— Михал Михалыч, голубчик, а что вы скажете о Ревине?.. И опять же, эта история с Алмазовым, понимаете, с картечницей…

— Ревин производит впечатление умного, уверенного в себе человека. Чересчур, я бы сказал, уверенного. Знаете, — Чупров задумчиво поднял брови, — ловлю себя на мысли, что я его… побаиваюсь…

— Точно! Вот, точно! Вот! Я тоже… Черт побери, я тоже!.. Вы, голубчик, знаете что? — Лорис-Мельников потеребил золоченую пуговицу на мундире Чупрова, добавил, понизив голос: – Позанимаетесь им. По своей линии. На всякий случай.

— Слушаюсь!

Лорис-Мельников вздохнул и перекрестился.

— Если вернется… Помоги ему Бог!..

Ревин полулежал на охапке сена, покусывая сухую травинку, смотрел в чернеющее небо. В расположении сотни царила кутерьма, казаки собирались в предстоящий поход. Дымили костры, фыркали лошади, где-то дурниной орал Семидверный, пробежал мимо горнист Дураков, потирая щеку: угодил, надо думать уряднику под горячую руку.

— Не держите зла на меня, господин полковник! — появился Вортош, присел рядом. — Мы с вами в самую чертову топку полезем. Не доставало еще камень за пазухой таить.

— Господь с вами, господин Вортош!..

— Просто Вортош. Это имя.

— Простите?

— Мне не досталось ни отчества, ни фамилии, — Вортош улыбнулся. — Скажите, нет ли у вас на примете какого-нибудь проводника из местных?

— Нет, — Ревин покачал головой. — Я им не доверяю… А это что еще за явление?

В стороне застучал бубен. Собственной персоной господин Хан приплясывал вокруг костра, наполняя вечереющий воздух тягучим пением одной ноты. Вырядился он подобающе: на обритое темя нахлобучил лисью шапку с длинным хвостом, обвешался побрякивающими амулетами из дерева и кости. Аккомпанировал себе "член императорского общества" бараньей лопаткой.