Рота, подъем!

Ханин Александр

– Шандыбин вчера говорил, что его повысили. Из командиров батальона полка сделали начальником штаба отдельного батальона.

– В "учебке" комбат – должность до подполковника тянет. А тут он пожизненно майором будет. Он это и сам понимает.

– Все, я закончил, – завязывая бинт бантиком, закрыл разговор

Белов. – Да и ты тоже. Сегодня еще поваляйся. Только Шандыбину на глаза не попадайся. А завтра утром дуй в часть. Я напишу, чтобы тебя еще дня на три в казарме оставили.

На следующий

день я вернулся в часть. Палец уже заживал и почти не болел.

– Какие новости, мужики? – спросил я сидящих в каптерке сержантов.

– Бугаев в отпуск уехал. Салюткин теперь ходит гоголем, говорит, что это он обещал и выполнил. Тебе "старшего" присвоили. Только в магазине широких лычек нету, можешь три твоих сдвинуть, еще шире будет.

– И буду как дух-отличник? Я и так похожу. Меньше доставать будут.

– Назирова в штаб батальона писарем забрали. Жалко. Хороший парень. Самим бы сгодился. Да еще твои художники дембельские альбомы малевать начали. Мы у тебя их берем время от времени. Ты не против?

– А чего мне быть против? Меньше народа во взводе, меньше хлопот.

– А сам-то чего альбом делать не начал? Художники-то твои…

– И что мне с тем альбомом делать? Два раза показать, один раз посмотреть и выкинуть?

– А память?

– Думаешь, что я про армию когда забуду?

– Ну, как знаешь.

Я подошел к взводу, где часть дремала, сидя на табуретках, часть читала уставы.

– Воин, – позвал я младшего сержанта Меньшова, только что закончившего учебку и совсем недавно получившего первые лычки. – Что у нас нового?

– Часть солдат у нас забрали в командирские роты. Кто успел, попрятался. Ты бы видел: в бытовке, в курилке. Командир первой и второй рот сами вылавливали. И забрали же самых грамотных.

– Гады! Взвод не укомплектован?

– Получили в обмен новых. Чурки-чурками. В первом и втором взводах по чечену из Грозного. Крепкие ребята, но на рожон не лезут, и мы их на туалеты не ставим. Да еще дали двух вэвэшников, из дивизии Дзержинского в наш взвод прислали.

– А эти зачем?

– Ротный сказал, что будем учить.

– А куда ж мы денемся? Грамотные хоть?

– Русские ребята.

– И то ладно… Взвоооооод, строится! Взвод, равняйсь! Смирно!

Вольно. Товарищи курсанты, с этого дня мы начинаем усиленные занятия по боевой и политической подготовке. Будем делать из вас настоящих бойцов родины родной. Кто будет нормально служить – будет получать увольнительные в город и, может быть, даже сможет заработать отпуск.

А кто будет служить, как чмо, – получит в рыло и будет объявлен

"врагом народа". Понятно?

– Так точно…

– Не слышу!

– Так точно!

– Не слышу!!! Громче!!

– Так точно!!!

– Вольно, разойдись. Рядовой Магомедов ко мне.

Имран Магомедов, солдат невысокого

роста, призванный из Баку, умевший не только работать руками, но и головой, подошел ко мне, приложив руку к пилотке:

– Товарищ гвардии старший сержант, курсант Магомедов по Вашему приказанию прибыл!

– Вольно.

– Товарищ старший сержант, поздравляю!

– С чем? – удивился я.

– С присвоением звания старший сержант.

– А… Фиг с ним. Мне нужен и.о. командира третьего отделения.

Сам знаешь, что младшего сержанта Мранова на "директрису" помощником оператора забрали. Взводный появляется раз в неделю. Справишься?

– Попробую.

– А будут сложности, мне скажешь. Лады?

– Так точно.

– Давай, Имранчик, построй взвод, у нас по плану "гора Пологая".

Пойдем тактику изучать.

– Есть! Взвод, строиться!!

Наводчики-операторы

Знакомиться с новыми солдатами было не просто.

– Как фамилия?

– А?

– Фамилия твоя как?

– Мммм?

– Чего ты мычишь, как корова? Чурка, блин, ушастая. Зовут тебя как?

– А?

– На русском говоришь, чурбан в армейской форме?

– Эээээ?

Такое слышалось почти каждый раз, когда я обращался к очередному новобранцу взвода. Вместо хорошо подготовленных, уже обученных, слаженно служащих солдат, мы получали отбросы, которые нам переводили из других рот и полков. Большинство среди новичков были представители Средней Азии. И, судя по их грамотности и пониманию русского языка, это были далеко не лучшие представители этой части большого и многонационального Советского Союза.

– Взвод, равняйсь! Смирно!! Я не понял, почему солдат лежит?

Команды не слышит?

– Ему плохо…

– Кто решил, что ему плохо? Почему он не записан к врачу??

– Ему совсэм плохо…

– Что с ним? – я подошел к койке, на которой лежал солдат поверх покрывала, являющегося одновременно и солдатским одеялом. Солдатская подушка была в крови. – Кто его избил?!

– Никто…

– Взвод!! Если я узнаю, что кто-то его избил – зачморю до смерти!! Понятно?

– Никто его не трогал, его два дня назад к нам из автобата перевели. Он все время кровью харкает, – ответил Тарасенко.

– Второй раз сталкиваюсь с мордобоем в автополку. Тарасенко, а чего он в санчасть не пошел?

– А я откуда знаю? Может, боится.

Я потрогал солдата за плечо.

– Э, воин. Живой?

Ответом мне был тихий стон через сжатые зубы.

– Тарасенко, твою дивизию. Бегом за фельдшером!! Бегом!!

Тамара прибежала вместе с посланным за ней солдатом через несколько минут.

– Что случилось? Кто его?

– Никто. Таким получили. Что нам с ним делать?

– Встать и идти может?