Рота, подъем!

Ханин Александр

Так как ответа не последовало, то я тихо достал из полевой сумки взрывпакет, поджег запал и бросил в полуметре от солдата. Ни слова не говоря солдат, почти не вставая, мелкими шажками побежал и спрятался за изгибом траншеи. Раздался взрыв. Я достал второй взрывпакет и бросил его туда, куда успел переместиться узбек. Тот, не долго думая, поднялся и, не оглядываясь на взрывпакет, перебежал на прежнее место, вызвав у нас гомерический смех.

– Все успокоились, – тихо остановил я продолжающих ржать, как кони, солдат. –

К нам идет самое страшное, что может быть в армии – начальник особого отдела.

– А как он отличается? – поинтересовался Тарасюк.

– Во-первых, он, в отличие от нас, носит не красные, а черные погоны. Во-вторых, слово "парикмахерская" он не знает вообще. Сейчас сам увидишь. Всем тихо, и рты на замок. Русский язык, как и остальные языки, разрешаю на время забыть.

К нам подходил, улыбаясь, начальник особого отдела полка капитан

Васильев. Про него ходили разные слухи. Поговаривали, что в каждой роте и даже каждом взводе у него были стукачи, которые информировали его обо все происходящем в подразделениях. Несмотря на то, что звание у особиста было всего капитанское (которое многие сравнивали с майорским, считая, что КГБ имеет более веское значение), Васильева боялся даже начальник штаба. Однажды Егерин пытался прорваться в строевую часть, где писари, чуть "принявшие на грудь", благоразумно решили майора не впускать, затихнув в надежде, что пронесет. Тогда

Егерин, вспомнив молодость, поднял тренированное, упругое тело на руках, упершись в стены и, сильно ударив ногами в металлическую, стальную дверь, вышиб ее вместе с косяком.

– Нифига себе, – присвистнул старший писарь строевой части, которая считалась секретным местом.

– Будете знать, как от меня запираться, – гордо ответил начштаба.

– Почему не отвечали?

– Почему они не отвечали, мы потом разберемся, – раздался у него за спиной тихий голос особиста. – Майор, зайди ко мне, поговорим за жизнь.

Васильев принципиально не носил красные мотострелковые погоны, предпочитая им черные, гармонирующие со знаками танков в петлицах, всячески подчеркивая свою принадлежность к дивизии, а не полку.

Светлые волосы начальника особого отдела свисали разве что не до плеч, чем вызывали не только непонимание, но и откровенную зависть определенной категории военнослужащих.

– Как дела, бойцы? – радостно приветствовал Васильев сидящих солдат.

Робкие голоса были ему ответом.

– Чего такие грустные? Давайте повеселимся. Скучно ведь. У кого-нибудь взрывпакет найдется?

– Откуда, – тут же ответил я. – Мы их, товарищ капитан, только во время прохода получаем. Все под роспись со стопроцентным использованием.

– Ну, с тобой все понятно,- грустно сказал капитан. – А может быть, у кого-нибудь найдется?

К последней фразе особиста к нам подошел совсем молодой младший сержант Андрейченко. Звание ему

еще присвоено не было, но лычки он уже носил.

– Здасьте, товарищ капитан, – веселый Андрейченко чему-то радовался. – Может чем помочь? – он не обращал внимания на меня и

Сашку, показывающих ему за спиной капитана кулаки. – Взрывпакет можешь найти? Штуку одну показать хочу.

– У меня нет, но у Самсона… – наивно улыбаясь, обрадовался молодой.

– Так зови его скорее, родимый!! Зови.

Андрейченко, готовый услужить патлатому капитану, убежал и через две минуты вернулся грустный в сопровождении Самсонова, который уже успел втолковать ему все, что сейчас предстоит.

– Привет, Самсонов, – капитан протянул ему руку.

– Здравия желаю, товарищ капитан.

– Дай взрывпакетик.

– Нету у меня. Ошибся…

– Не ври. Не обыскивать же мне тебя. Давай, давай. Покажу солдатам кое-что.

Нехотя Самсон полез в карман и достал взрывпакет.

– Случайно остался, я его сдать хотел, да все уехали, – начал оправдываться сержант.

– Потом врать будешь, – понизил голос капитан. – Остальные доставай.

– Больше нету. Честное слово,- со взглядом ягненка заверил сержант.

Особист сделал шаг к Самсону и в несколько движений обыскал его.

– Действительно нет. Ну, смотрите. Дай-ка сюда каску, – приказал особист одному Шалимову.

С этими словами, Васильев подошел к торчащему из земли куску трубы. Бросил туда зажженный взрывпакет и накрыл сверху каской.

Каска довольно быстро взлетела метров на десять вверх и упала на землю метрах в пяти от места запуска.

На полет каски и, видя, что капитан "свой в доску", прибежало еще человек двадцать.

– Маловато будет, – заключил капитан. – Вот если бы два взрывпакета.

Взрывпакеты нашлись. Капитан улыбался.

– А ты мне говоришь: нету. А ты говоришь, по записи, – смотрел он мне прямо в глаза.

– Так за всеми же не уследишь, товарищ капитан.

– Потом поговорим, Ханин. Всем внимание!

Капитан повторил эксперимент с каской, предварительно бросив два зажженных взрывпакеты в трубу. Каска улетела высоко в небо и стала совсем невидимой точкой в небе. Через несколько долей секунд она начала опускаться, и солдаты разбежались в разные стороны, как от бомбы.

– Здорово, классно, круто, – были возгласы кругом.- Товарищ капитан, давайте еще.

– Хорошего понемножку, – отрезал Васильев. – Самсонов,

Андрейченко, за мной.

Мы еще пообсуждали ситуацию с каской, сержантами и сообразительным особистом, после чего разошлись по точкам. На месте осталось только мое отделение.

– Шутник особист, – подвел итог Сашка.

– Не то слово. У меня, кстати, еще несколько взрывпакетов осталось.

– Может, еще раз каску запустим?

– Лучше кружку. Она лететь выше будет.