Рота, подъем!
Шрифт:
– При таком хавчике тут можно все полгода прожить, – ковыряясь в зубах выкидным ножом, сказал плотненький Жора.
– Вот только одной шинелькой укрываться не в тему, – подхватил рыжий Андрюха.
– А сейчас достанем, – приподнялся с топчана Жора. – Вон летчики-налетчики. Им, салагам, еще по сроку службы не положено спать под шинелькой.
С этими словами Жора встал и пошел к ложащемуся солдату.
– Слышь, воин. Поделись с дедушкой шинелькой. Дедушка старенький, косточки застудит.
Солдат
– Не отдам, моя, – начал отступать солдат, не отпуская шинели.
– Утром отдам.
– Нет. Моя. Я не могу, – мямлил солдат.
– Чего? Чего ты не можешь? Не боись, мне укрыться нечем.
– А я? А как же я?
– А ты – душара, – захохотал Жора. – Шинель давай, я говорю, – сделал он страшную рожу, толкнув несильно солдата с голубыми погонами в грудь.
– Не трожь его, – послышался голос. – Это его шинель. Ему дана, и он будет ей укрываться! Слышишь!
Щуплый младший сержант, такой же молодой, как солдат, стоял перед
Жорой.
– Ты кто такой? – смерил его взглядом дед.
– Старший тебя по званию.
– И по сроку службы? – тыча пальцем в грудь солдата, спросил Жора.
– А срок службы уставом не предоставляет права. Только должность и звание.
– Во, дурак, – тихо проговорил кто-то в темноте.
– Шинель его. И ты ее не возьмешь! – твердо сказал молодой.
Жора хотел возразить, но в раскрытую дверь вошел капитан и два прапорщика.
– Отбой, воины. Завтра по частям поедете. Валять дурака мы вам тут не дадим. А кто у нас?..
И он назвал мою фамилию. Я поднял голову с топчана.
– Ну, я, товарищ капитан.
– Это ты привез с собой "дедов"?
– Ну…
– А почему тебя в полку не уволили?
– Куда?
– В запас. Ты же два года отслужил?
– Я? Нда… – начал я задумываться о казусах жизни.
– Два года, приказ был, и чего они тебя там не уволили сами? Что ты натворил такого?
– Он крупный рогатый скот насиловал… со смертельным исходом, раздался голос рядом со мной, и дедовский угол залился диким смехом.
– Варюжку прикрой, боец, ворона залетит,- попробовал остановить беззлобный смех капитан. – Еще и дедов с тобой прислали. Куда я их дену? Ладно. Утро вечера мудренее. Разберемся. Держи деньги на твою команду. Командировочные на завтра. Отбой!! Всем отбой!!
И капитан с сопровождающими его молчунами-прапорщиками вышел.
Я раздал деньги, пихнул свои в карман и, подоткнув шинель, завалился на топчан.
Проснулся я от какой-то возни.
– Вот тебе. Вот еще, – слышались голоса.
– На, держи, козел, – гулкие удары сопровождались матом и комментариями.
Я приподнял голову. Жора, рыжий и еще два "спеца"
– Э, оставь его, – неуверенно высказался паренек.
– Чо? – Жора кинулся к нему, уперев раскрытой пятерней в лицо паренька. – Усохни, душара.
– Я не душара, – отпихнул его руку паренек.
– А кто ты тогда? Сколько прослужил?- давил "дед".
– Год. Я "черпак".
– Ну и сиди, не вякай, а то тоже под раздачу попадешь.
С коек начали подниматься молодые солдаты летной учебки. Их было много, ситуация могла перерасти из положенного армейскими неуставными законами наказания в драку стенка на стенку. Я встал в полный рост на топчане.
– Жора, стоять! Андрей, стоять! Я дал команду – "Стоять!!" Кто-то в "дизель" вместо "дембеля" захотел? Оставьте дурака. Жорка, не видишь, что он молодой и глупый? С него и так хватит. Брось его.
Солдаты с голубыми околышками начали подтягиваться к месту, сжимая кулаки. Оценивая ситуацию, я посмотрел на них грозно, насколько это позволяла видеть тускнущая под куполом зала лампочка.
– Куда дернулись, воины? Всем по койкам. Команды старшего по званию не слышали. Была команда: отбой!!!
Мой громкий, раздирающий барабанные перепонки голос будил тех, кто уже спал, заставляя замереть проснувшихся, сотрясая стены и вбивая в сознание каждого, что перед ним сержант не три дня назад закончивший учебку.
– По местам!! Упали. Увижу поднятую черепушку – уйдет с утра… охранять здание, что напротив. Я с капитаном договорюсь.
О чем у меня был разговор с капитаном перед отбоем, не слышал почти никто, но видели почти все. Угроза была страшная. Самое ужасное среди служивших срочную службу считалось попасть во внутренние войска, где самым опасным было охранять женскую тюрьму.
Легенд об этом ходило множество, и одна была страшнее другой, но все сводились к тому, что соблазненный охранник получал срок уже в мужской тюрьме.
Солдаты, выдрессированные в учебных частях, быстро улеглись обратно на топчаны, тихо перешептываясь.
– Ты чего? – подошли ко мне Жора и Андрей. – "Духа" решил спасти?
– Нет. Вас, дураков. Их в пять раз больше, нас завалят, а утром докажут дежурному, что "деды" первые начали. Как думаешь, кому поверят? Иди, спи давай. Захочешь отыграться, поймаешь его утром в туалете.
И я отвернулся к стенке, давая понять, что тема исчерпана. Это было рискованно. Любой из дедов мог съездить мне сапогом по спине, а в личные разборки уже никто не влезал бы, но Господь, видимо, меня хорошо охранял, и длинный день наконец-то закончился.