Рота, подъем!
Шрифт:
Человечка своего поставь, чтобы разобрался и доложил. И где командир этой гребаной части? Я когда-нибудь его увижу?
С места, где мы стояли, была хорошо видна дорожка, идущая от штаба полка между клубом и столовой вдоль торца казармы к плацу. По дорожке бодро бежал кэп, за ним начштаба, замполит, два командира батальонов, командиры рот и взводные.
– Ты командир части? Ты сколько времени командир части? – не дождавшись положенного приветствия, рявкнул Язов, как только подполковник приблизился на расстояние, достаточное для того, чтобы видеть выражение лица министра обороны.
Сардылов быстро поднял правую руку, согнув
– Уже два часа и двенадцать минут.
– В смысле?
– Я принял часть, товарищ министр обороны, чуть больше двух часов тому назад. Десять дней назад началась передача части, два часа тому назад я подписал документы о приеме полка под свое командование.
– Ты в рубашке родился, подполковник. Это тебя спасло.
Генерал-полковник Попков оставит тебе тут проверяющего. Мой приказ – полное содействие. Он будет проверять не часть, а твоих офицеров, которые шляются черте где и не могу навести порядок в одной единственной роте. А то я погляжу, вы тут распоясались. Такого бардака в казармах я еще нигде не видел. Кругом грязь, слякоть, сапоги валяются, бушлаты посреди дороги. Никакой наглядной агитации, никаких плакатов. Только какие-то черные тряпки на табуретах.
– Механики-водители только вернулись с обеспечения учебного процесса и…
– А по мне хоть от Господа Бога, но порядок быть должен всегда.
Тебе понятно?
– Так точно!
– Вот и давай, действуй.
Язов тяжело спустился со ступенек и пошел в сторону машин. За ним потянулась вся свита и старшие офицеры части. Младшие офицеры направились к своим подразделениям, обсуждая на ходу сказанное министром. Получив команды от офицеров рот, солдаты и сержанты разошлись по казармам, так же как офицеры, обсуждая по пути внезапное появление министра обороны в полку. Шустов – дежурный по первой роте был в самом центре внимания.
– Значит, сижу я на очке, вдруг крик дневального "Смирно". Вот я думаю: "Ротный вернулся", штаны, значит, натягиваю и к входу. А там
Язов стоит. Живой. Я его сразу узнал – его портрет у нас в ленинской комнате висит. Ну, я ему, что "за время Вашего отсутствия в роте происшествий не"… а он мне "Почему бардак в казарме?". А что я могу поделать – механики десять минут назад как вернулись, и все в душ. Все комбезы побросали. От этих комбезов можно заражение крови получить, стирай – не стирай. Механики… да вы сами все знаете, после них сразу всегда такой срач… пока еще уберешь.
– А дежурный по полку не знал?
– Нет. Никто не знал. Они вместо головного КПП к третьему подъехали, там чурки из пятой роты. Видят, что номер армейский и открыли, не спрашивая, а Язов вместо того, чтобы на курсы ехать, сразу в полк покатил. Я дежурному по полку звоню, говорю "У меня министр обороны в роте", а он мне: "Ты, шутник, на дембель тридцать первого декабря пойдешь".
– Во, прикол.
– Я замполита позвал, а дежурный и ему тоже самое. С трудом уговорили.
В роту вошел писарь штаба полка Крылов.
– Баснописец, а что в штабе?
– Я разговор этот слышал. Этот перепуганный лох дежурному по полку звонил, а тот не верит. Когда поверил, то стал звонить кэпу, а кэп ему: "Ты, капитан, так не шути, а то я тебя за такие шутки в старлеи разжалую". Навел шума Язов, будет, что вспомнить на дембеле.
– Но никого не тронули?
– Нет. Попков – начальник политуправления
Рота – дружная семья
Слух о добром полковнике разошелся по части за считанные часы. И уже вечером солдаты "кололись" о проблемах в части мудрому психологу. Через несколько дней мы делились друг с другом информацией о нагоняях, полученных офицерами, о взысканиях, которые раздавал направо и налево командир полка по рекомендациям проверяющего и радовались, что наконец-то у нас появился защитник.
Андронов действительно смог отправить в отпуск двух солдат, которые стали его личными доносчиками. Но на них никто не обижался – все понимали происходящее, тем более, что солдаты все больше доносили на офицеров, а не друг на друга. Андронов считал, что если солдат провинился, то исключительно по недосмотру своего командира.
Мне повезло. Я встречался с полковником всего пару раз случайно и во время наряда. Сказав сразу, что жаловаться мне не на кого, а на меня все жалобы есть у командира роты, я создал ситуацию, при которой мой земляк-полковник сразу потерял ко мне всяческий интерес, но зато поставил задачу ротному подготовить отчет по неуставным отношениям в роте. Ротный перевел это дело на меня и, сидя на следующий день в канцелярии командира, я услышал громкие голоса в коридоре. Выйдя из комнаты, я увидел несколько солдат, которые под управлением замполита батальона тащили огромный стенд в ленинскую комнату.
– Сейчас заносим, заносим. Выше бери. Поворачивай, еще, еще.
Теперь туда и к стеночке. Вот. Молодцы, – молодой голос замполита батальона раздавался в коридоре. – Кучкаров, дуй к старшине за молотком и гвоздями. А вы стойте и держите. Вот так. Ровнее. Левый угол выше. Еще выше. Вот. Молодцы.
Я обошел носильщиков, чтобы прочесть, чему посвящена наглядная агитация. Большими красными буквами заголовок гласил: "Рота – дружная семья". Под заголовком, естественно, красного цвета, чуть меньшим шрифтом черной тушью было написано: "В нашем батальоне", и далее следовал перечень национальностей с количеством их представителей в первом мотострелковом батальоне. Первой строкой было выведено: русские – 83, следом значилось не сильно отстающее количество узбеков, за которым стояли таджики. "Азиатов в сумме больше, чем славян", – сложил я быстро в уме тех и других. Список сортировался в соответствии с уменьшением количества представителей конкретной национальности. Пятой строкой снизу было выведено: еврей
– 1. Я не был последним в списке, составленном в этой части плаката в алфавитном порядке, после меня следовали немец, мордва, уйгур и удмурт, имеющие тот же количественный состав.
"Один на весь батальон. Круто", – подумал я и вернулся в канцелярию. Не успел я углубиться в дела, как дверь распахнулась, и в комнату ввалилась толпа солдат и сержантов. Первым стоял Боров.
– Ханин, ты тут всех и всё знаешь. И, говорят, что у тебя есть книги учета личного состава?
– Есть такое дело.