Рота, подъем!
Шрифт:
Проверяющий ехал дальше, и мишень поднималась вновь в ожидании падения от следующего "попадания". Так как "промахов" у проверяющего не было, то он остался очень доволен своими показателями и, соответственно, дал положительную оценку всему учебному процессу.
Оператор, естественно, был награжден десятидневным отпуском за отличную службу и понимание момента, важного для всей дивизии.
– Ханин, – крик взводного отвлек меня от мыслей о прошлом. – Чего стоишь? Лезь обратно. Покажи им, как надо стрелять
С собой я взял уже три магазина и стрелял один. Мишени падали одна за другой, но грохот в этой ржавой консервной банке, которая демонстрировала мощь БТРа, мне совершенно не нравился.
– Ты где так стрелять научился? – удивленно спросил меня лейтенант, после того, как полковник, показывая на меня пальцем, кричал на негров, что они должны стрелять именно так, а не в "белый свет, как в копеечку", тратя по двадцать копеек за патрон.
– В тире.
– Остряк-самоучка.
– Никак нет, товарищ лейтенант, профессионал. У меня диплом об остроумии.
– СВД берите, товарищ сержант, – напрягся от моих слов офицер.
Я взял снайперскую винтовку и пачку патронов к ней.
– Идем на охоту, товарищ лейтенант? На волка или…
– Идем пристреливать. Трассеры возьми и плащ-палатку.
Во второй карман я опустил пачку трассирующих патронов, плащ-палатку накинул на плечо и пошел вслед за взводным. Палатка все время сваливалась, от чего винтовка больно била по ноге, но идти оказалось не далеко. Метров через триста находился небольшой, разровненный участок. Я постелил плащ палатку, аккуратно положил на нее винтовку и патроны и начал набивать трассерами короткий магазин.
Мишени уже стояли на расстояниях ста, двухсот и трехсот метров. Я улегся на плащ-палатку и, прицепив оптический прицел к винтовке, прицелился. "Глубокий вздох, полу-выдох, первая фаланга указательного пальца медленно нажимает"… Гулкий выстрел, и удар приклада в плечо прервали мои воспоминания слов тренера. Пуля прошла в метре от мишени и немного выше. Покрутив колесики прицела, я снова прицелился. Следующий выстрел уложил мишень назад. Оператор, видимо, ожил, и мишень незамедлительно начала подниматься. Не долго целясь, я валил оду мишень за другой. Но удары приклада винтовки калибра
7,62 в плечо были неприятны. Боевая винтовка сильно отличалась отдачей от используемых для соревнований малокалиберных.
– Нормально, товарищ лейтенант, – сказал я, поднимаясь.
– Тогда остаешься здесь. Сейчас подойдет подполковник Журиков с курсантами. Будешь ответственный за точку.
Журиков – пузатый подполковник с громким голосом и бровями, похожими на брежневские, имел низкий баритон и твердый взгляд.
– Товарищи курсанты. Вы пришли сюда чего? Правильно, учиться. И мы сейчас будем, что? Правильно, стрелять.
Подполковник сам задавал вопросы и сам же на них отвечал, не ожидая ответа. Переводчик тарабанил
– Закурить дай.
– Не курю, товарищ подполковник.
– Почему?
– Не довели еще. А откуда "братья меньшие"? – перевел я сразу разговор, зная, что следующей фразой будет: "Найди мне папироску".
– Из Конго.
– А те? – показал я пальцем на группу, катающуюся в "поезде".
– Из Заира, а может из Анголы, хрен их поймешь. Как стреляют-то?
– Активно. Все в сторону мишеней… что уже радует.
Патронов после стрельбы осталось не много. Я лег на палатку и отстрелял все до последнего.
– Где патроны, Ханин? – спросил у меня Гераничев, когда я, неся плащ-палатку и винтовку, подошел к месту сбора.
– В поле.
– То есть?
– Отстрелял все.
– Зачем?
– Чтобы карман не тянули. Идти, товарищ лейтенант, тяжело было.
– Их сдать надо…
– Да как их теперь сдашь-то?
– В следующий раз вернете мне. Понятно? – переходя с "ты" на
"вы", потребовал офицер.
– С удовольствием.
– Отвечать надо: "Так точно". Вас, что Ханин не учили?
– Учили, товарищ лейтенант, учили. Год учили, а потом позвонили, и вот я тут.
– Вы мне ваньку-то не валяйте.
– Какого ваньку? – оглянулся я с глупым выражением лица.
– Того! – лейтенант сделал шаг и оказался лицом к лицу ко мне. Он был на голову выше меня, и мне пришлось задрать голову вверх, чтобы увидеть выражение его лица. – Охамел?!
– Так точно! – громко крикнул я в лицо взводного с придурковатым выражением лица.
– Что "так точно"?
– Вы же сказал, что надо ответить "так точно"!
– Ты тупой или где?
Отвечать на такой вопрос было бессмысленно, тем более что по выражению лица лейтенанта было видно, что палку я перегнул.
– Товарищ лейтенант, а мы когда обедать будем? – с ангельским выражением лица спросил я, "забыв" про заданный вопрос.
Гераничев взглянул на часы и отдал команду:
– Все в машину. Грузить быстро, а то на обед опоздаем.
Через полчаса мы приехали в часть.
– Ты зря так со взводным, – подошел ко мне Абдусаматов, который был наводчиком-оператором моего взвода. Хаким – низкорослый узбек из
Ташкента, солдат одного со мной призыва, обучался в третьей роте ковровской учебки и все время после окончания служил наводчиком-оператором в одной и той же роте. – Он же настучит.