Рота, подъем!
Шрифт:
– Кучкаров, ты обязанности дневального знаешь? – спросил я его.
Кучкаров тяжело вздохнул и, ничего не ответив, повернулся и пошел на выход из казармы.
Развод небольшого полка был недолог. Мы вернулись в казарму.
– Наряд, прием дежурства по полной форме.
– Это не учебка, – выдавил Кучкаров.
– Молодец, воин. То есть знаешь, что принимать надо, как положено, свериться с описанием. Если будет чего-то недоставать при сдаче – ты будешь расплачиваться до конца жизни. Усек? Или ты, или тебя. Вперед, все по списочку. Ты туалет, Прохоров – расположение, я
– ружпарк. Если
"Сержант – дурак, думает, что тут учебка". Дальше мои проблемы.
Дежурный по роте на выход!!
Дежурный, сержант из третьей роты открыл оружейную комнату и тут же начал канючить:
– Распишись, чего тебе? Ну, все же так делают…
– Я – не все. Я пока не приучен. Есть порядок – значит разок…
– Оставь, все…
– Рота, смирно! – гаркнул дневальный – Дежурный по роте на выход.
В расположении роты стоял комбат и оба ротных. Вместе с еще действующим дежурным я вышел из ружпарка и прикрыл дверь.
– Товарищ майор, – начал Самохин.
– Ты дежурный?
– Так точно, – ожидая неприятностей, начал Самохин.
– А ты новый?
– Когда приму наряд, тогда и буду.
– Ты еще не принял? Скоро роту вести на ужин…
– Товарищ майор, если на курсах "Выстрел" не принято служить по уставу, то Вы дайте письменное распоряжение, и я на него сошлюсь…
– Орел! Молодец!! Вот, так надо!! Если будут недостатки – рапорт мне на стол. Мне, лично. Понял?
– Так точно, товарищ майор. Понял.
– И мне, – тихо сказал ротный. – Пора порядок наводить. Хоть кто-то этим заняться сможет.
Недостатков оказалось не мало. Кучкарова пришлось перепроверять.
Список в ванной и туалете был не длинным, но по списку явно отсутствовало зеркало.
– Кучкаров, а чего ты зеркало не указал?
– Давно нету.
– Какая мне разница – давно или не давно. У тебя должен быть учет. Как при социализме. Ты ведь знаешь, что такое социализм времен перестройки?
Кучкаров смотрел на меня, не моргая, черными узкими глазами, выражающими полное безразличие к поставленному вопросу.
– Современный социализм, Кучкаров, это электрификация всей страны, плюс, минус, минус, минус. Поэтому разбитое зеркало надо или восстановить, или список переделать, чтобы даже не значилось.
– Я делать буду?
– А кто же еще?
– Я не умею. Я не писарь. Ты писарь, ты делай.
В ванную комнату зашел Прохоров, и Кучкаров тихо вышел наружу.
– Прохоров, давно зеркала нет?
– Месяца два или три… Кучкаров и разбил.
– Чем?
– Головой. Зарубеев помог.
– Подрались?
– Не то, чтобы подрались. Этих чурок разве поймешь. Один из братьев меньших Серегу позвал "поговорить", в туалете их оказалось пятеро… он двоих под раковины загнал, а Кучкаров в челюсть получил и головой зеркало разбил, когда отлетал. В общем, всем досталось.
Как только Зарубеева тогда не посадили?..
В ружпарке с оружием был полный бардак. Автоматы стояли, как попало, часть была в явно нерабочем состоянии. Гранатометы просто лежали один на другом в шкафу с надписью "боеприпасы". Номеров на ящиках не было. Солдаты, возвращаясь в обеспечения, просто сваливали оружие за железной решеткой, а потом дежурный
Записав все недостатки и выпросив у Тарамана копирку, я написал рапорты.
– Молодец, – обрадовался комбат. – Вот заставлю командира третьей роты заплатить…
Я благоразумно промолчал.
– Ты порядок с оружием можешь навести? – усы майора топорщились во все стороны.
– Могу, только время надо…
– Времени – хоть завались. У тебя вся ночь на это. Самойлов! – крик комбата разошелся не только по канцелярии штаба батальона, но и, казалось, что по всей казарме. Канцелярия командира роты была соседней комнатой, и, услышав зов, он вошел меньше, чем через минуту.
– Самойлов, ты рапорт видел? Надо, чтобы все умели так писать.
По-русски, без ошибок, грамотно и четко. Я задачу твоему сержанту ставлю: за ночь навести порядок в ружпарке. Ты проконтролируешь утром.
– Там бы новые номера в ящиках…
– Вот! Правильно. И номера, значит, сделай.
– А машинку…
– У замполита возьми на день. А то зажрались вы тут у меня, я вас всех теперь строить буду, блин. Ясно?
– Так точно, – спокойно ответил ротный. – Пошли.
Мы вышли из канцелярии.
– Тут мне доложили, что ты и писать грамотно умеешь, и на машинке…
– Уже настучали?
– Не настучали, а доложили.
– Это, товарищ капитан, было давно и не правда.
– Значит, научишься.
– Я физически не успею за ночь и с оружием разобраться, и с бумажками.
– Начни с бумажек…
– Лучше я начну с оружия. Когда будет порядок с оружием, потом повесить к каждому стволу бумажку будет легче и удобнее. Там часть стволов кривые.
– Ты серьезно?
– У меня "первый" по стрельбе. Я могу отличить, что стрелять будет, а что выглядит как палка…
– Тогда расставь, как считаешь нужным. Потом, если надо будет, переставим. И подпиши сначала шкафы.
С перестановкой и проверкой оружия я провозился до двух часов ночи. Снайперская винтовка со всей полагающейся ей периферией пошла в отдельный шкаф. Как оказалось, не все ключи подходили ко всем замкам, и я выделил отдельный замок, чтобы случайно не лазали. У меня было особое отношение к этому оружию. Я чувствовал, что еще не один раз мне придется брать этот вид оружия в руки. Гранатометы, валяющиеся под автоматами, заняли свой отдельный шкаф. Остальное оружие я перепроверил и расставил в разном порядке по собственной, тут же разработанной, схеме. Первые шкафы заняли автоматы, которыми было проще драться, чем стрелять из них. Следующие шкафы занимало похожее оружие, но меньшего калибра. Далее следовали те автоматы, которые выглядели более-менее прилично и могли быть использованы в караулах и охране. Последние ящики были заполнены оружием, которое, с моей точки зрения, должно было быть использовано для показательной и, главное, точной стрельбы. На каждый шкаф я прилепил бумажку с описью стоящего внутри оружия. В три часа ночи я почувствовал, что мои глаза слипаются. Наряд по кухне уже вернулся в казарму и давно спал. Только Мамаев и Хандыбаев еще не вернулись в расположение. Я подошел к своей койке и лег поверх одеяла, предупредив наряд, что