Росс Полдарк
Шрифт:
– Ты должен отведать яблочного пирога, Росс, - произнесла Верити за его спиной, понизив голос и глядя на вены на его шее.
– Я сама его приготовила нынче вечером.
– Мне не стоит здесь задерживаться. Я заехал лишь на несколько минут, дать отдых лошади, она охромела.
– О, но нет никакой нужды отправляться сегодня же. Я велю миссис Табб приготовить комнату. А то лошадь может в темноте споткнуться и сбросить тебя.
Росс посмотрел на Верити и улыбнулся. В этом обществе они не могли переговорить с друг другом откровенно.
Теперь к уговорам присоединились
– Что ж, как пожелаешь, мальчик мой, - сказал Чарльз.
– Я бы не жаждал прибыть нынче вечером в Нампару. Там холодно, сыро и, возможно, никто не встретит. Выпей-ка еще горячительного, чтобы сохранить тепло.
Росс повиновался, влив в себя один за другим три бокала. С четвертым он поднялся на ноги.
– За Элизабет, - медленно объявил он, - и за Фрэнсиса... За их счастье.
Бокал был выпит в полной тишине, в отличие от предыдущих. Элизабет по-прежнему стояла позади матери, Фрэнсис наконец-то отошел от двери, чтобы взять невесту под руку.
Миссис Чоук прервала последовавшее за этим молчание:
– Как мило, навелное, снова оказаться дома. Я никогда не уезжала, даже недалеко, не почувствовав тоску по дому. А какие они, амеликанские колонии, капитан Лосс? Говолят, там даже солнце встает и заходит не там, где положено.
Глупость Полли Чоук, похоже, сняла напряжение, и все снова начали болтать, пока Росс приканчивал свой обед. Многие вздохнули с облегчением, что он так легко воспринял новости.
Росс, однако, не стал задерживаться и распрощался.
– Ты же заедешь через день-другой, правда?
– с теплотой в голосе спросил Фрэнсис.
– Мы так ничего и не услышали, ничего, кроме голых подробностей - что ты пережил, или как получил ранение, или про твое путешествие домой. Элизабет завтра вернется домой. Мы планируем пожениться через месяц. Если тебе нужна моя помощь в Нампаре, то пришли мне весточку, ты ведь знаешь, что я с удовольствием приеду. Что ж, это ведь как в старые добрые времена, ты снова здесь! Мы боялись за твою жизнь, правда, Элизабет?
– Да, - ответила Элизабет.
Росс взял шляпу. Они стояли рядом у двери, дожидаясь, пока Табб приведет кобылу Росса. Он отказался взять свежую лошадь ради последних трех миль.
– Он сейчас придет, если только сможет с ней справиться. Я предупредил его, чтобы вел себя аккуратней.
Фрэнсис открыл дверь и тактично вышел - посмотреть, не идет ли Табб. Ветер принес несколько капель дождя.
– Надеюсь, мое несвоевременное воскрешение не испортило вам вечер, - сказал Росс.
Свет из дома лег на лицо Элизабет, высветив серые глаза. Из-за длинных теней лицо выглядело усталым.
– Я так счастлива, что ты вернулся, Росс. Я боялась, мы все боялись... Что ты обо мне думаешь?
– Два года - долгий срок, не так ли? Возможно, даже слишком долгий.
– Элизабет, - позвала миссис Чайновет.
– Смотри не простудись на ночном ветру.
– Хорошо, мама.
– До свидания, - Росс взял её за руку.
Вернулся Фрэнсис.
–
– Дурное обращение делает даже добрейших из нас злобными, - ответил Росс.
– Дождь прекратился?
– Не совсем. Ты знаешь дорогу?
Росс широко улыбнулся.
– Каждый камешек. Она ведь не изменилась?
– Ничего такого, чтобы ты сбился с пути. Не пересекай Меллингей по мосту, доска в середине сгнила.
– Это случилось еще до моего отъезда.
– Не забудь, ждем тебя в ближайшее время, - напомнил Фрэнсис.
– Верити хочет тебя вновь увидеть. Если у нее будет свободное время, мы заедем завтра.
Но ему ответили лишь ветер и дождь, да стук копыт кобылы, которая неохотно свернула на подъездную дорожку.
Темнота уже спустилась, хотя на западе мерцало пятно исчезающего света. Ветер задул сильнее, и теплый дождь порывами накрапывал ему на голову.
На его лице сложно было что-то прочесть, и никто бы не сказал, что в последние полчаса он испытал худший удар в своей жизни. Кроме того, что он больше не насвистывал и не разговаривал с сноровистой кобылой, ничто не свидетельствовало о случившемся.
В раннем возрасте он заразился от своего отца такими представлениями о жизни, что крайне редко что-то дается просто так, но в отношениях с Элизабет Чайновет он попал в своего рода ловушку, которую подобная философия должна была помочь избежать. Они влюбились друг в друга, когда ей было шестнадцать, а ему едва исполнилось двадцать. Когда Росса настигли его собственные злоключения, он подумал, что решение отца купить ему офицерский патент в армии - это хорошая идея на то время, пока проблемы не рассосутся. Он уплыл, предвкушая новые приключения, уверенный, что только единственное обстоятельство его возвращения действительно имеет значение.
Росс не сомневался сам и не думал, что она считает иначе.
Спустя какое-то время впереди показались огни шахты Грамблер, вокруг которой вокруг которой вертелись жизненные интересы основной ветви Полдарков. От её капризов зависело не только процветание Чарльза Полдарка и его семьи, но и существование почти трехсот шахтеров и их семей, рассеянных в хижинах и коттеджах прихода. Для них шахта являлась благосклонным Молохом, которому они с раннего возраста отдавали на съедение своих детей, и который давал им хлеб насущный.
Росс увидел колеблющиеся огни приближающихся фонарей и свернул на обочину, чтобы дать пройти каравану мулов, навьюченных корзинами с медной рудой. Один из погонщиков подозрительно глянул на него, а затем разразился приветствиями. Это оказался Марк Дэниэл.
Теперь перед ним раскинулись основные строения шахты, большинство - скученные вместе и неузнаваемые, но там и сям выделялись крепкие леса шахтного копра и внушительные каменные здания подъемных машин, в арочных верхних окнах виднелся желтый свет - теплый и загадочный на фоне низкого ночного неба. Росс проехал рядом с одним из строений и услышал стук и лязг большого насоса, откачивающего воду с нижних уровней шахты.