Росомаха
Шрифт:
Несмотря на дрожь и сомнения, он вошел во двор, поспешил к дому. В том, что здесь снова замешана старуха в плаще, Илья не сомневался. Возможно, она еще здесь, хотя зловещая тишина намекала: то, что могло случиться — уже случилось.
Зияющая пасть распахнутой двери приблизилась. Илья уже поставил ногу на нижнюю ступеньку крыльца, когда тихий знакомый звук заставил его замереть.
Так на ветру хлопают полы плаща.
Илья медленно обернулся, осматривая двор, и понял, что не может определить, с какой стороны раздался хлопок ткани.
В этот момент с другой стороны дома взвизгнули шины, и по двору скользнул изломанный отсвет фар. Негромко хлопнули дверцы.
Илья шагнул в дом, пытаясь не думать, как поступит, если сейчас наткнется на старуху в плаще. В парадную дверь забарабанили, послышался голос:
— Открывайте!
Илья подумал, что сейчас капитан или его помощник вынесет дверь, но сзади послышался шорох, и голос капитана негромко потребовал:
— Стоять!
Пока сержант стучал в парадную дверь, Назаров обошел дом.
Илья обернулся к нему.
— Это я.
Назаров не удивился и, ничего не сказав, вынудил его посторониться. Он включил фонарик, вытянул руку с пистолетом и вошел в кухню. В этот момент они оба услышали стоны в одной из комнат. Оба поспешили вглубь дома, но на выходе из кухни Назаров резко остановился. Илья едва не столкнулся с ним.
— Твою мать, — пробормотал Назаров, направив луч фонаря себе под ноги.
На полу лежал Виктор. В груди у него торчал загнанный наполовину разделочный нож. Его руки держали рукоятку, как будто это было самоубийство.
Илья почувствовал спазм в животе. Несмотря на мрак, на невозможность разглядеть детали, он почувствовал запах крови. Быть может, не попади лезвие в сердце, Виктор был бы еще жив. Его убили только что.
Назаров переступил убитого, шагнул к ближайшей спальне. Там он обнаружил Люду — она стонала и дергала руками и ногами, словно лежала на льду и тщетно пыталась встать. Назаров проверил другие комнаты, убедился, что больше в доме никого нет, и крикнул Илье:
— Открой сержанту! Пусть звонит Левину.
Кое-как перешагнув Виктора, Илья прошел к входной двери. Пока сержант звонил по сотовому доктору, Илья вернулся к капитану. Увидев Люду, он спросил:
— Что с ней? Ранена?
Назаров покачал головой.
— Похоже, в этом доме история повторилась.
— Что? — не поверил Илья.
— Ее довели до такого состояния, что случился выкидыш.
У Ильи ослабли ноги.
— Я не знал, что она была беременна.
— Это ничего не меняет. Помоги-ка мне положить ее на кровать.
Илья, мерявший шагами гостиную, услышал звук отъезжавших машин. Он приоткрыл парадную дверь, выглянул наружу.
От дома Короткевичей отъезжали катафалк и машина оперативников из Города. Илья проводил их взглядом, поколебался, медленно прикрыл дверь. До сумерек еще есть время, но Илье очень не хотелось оставлять Олю с Данилой хотя бы на полчаса.
Он и так почти всю
Потом Илья ушел. Он беспокоился за свою семью, и он уже не был нужен в доме Короткевичей.
Время шло, но странно — спать не хотелось, несмотря на бессонную ночь. Илья постоянно выглядывал на улицу, чтобы убедиться — в доме Короткевичей все еще находится следственная группа. В мозгу же болезненно билась мысль: моя семья — следующая? И если да, как этого избежать?
Сейчас, увидев, что можно вернуться к соседям и поговорить с Назаровым, Илья понял, что хочет не столько выяснить, что раскопала следственная группа, сколько потребовать от Назарова защиты своей семьи.
Да, пусть капитан обеспечит Илье это, если ему не хватило силенок убедить Городское УВД, что в поселке необходимо ввести чрезвычайное положение!
Илья прошел в спальню сына. Мальчик задремал, и Оля сидела рядом, легонько поглаживая его по спине. Они посмотрели друг другу в глаза. Илья сказал:
— Я выйду к Короткевичам. Постараюсь недолго. Справишься без меня, хорошо?
Она промолчала, хотя хотела что-то сказать, и потому Илья молча ждал. Наконец, он не выдержал:
— Ты что-то хотела спросить? Говори, Оля.
Она опустила голову, глянула на спящего сына.
— Мы можем попросить, чтобы милиция вывезла нас?
— Оля, ты же знаешь…
— Пусть закроют нас в своей машине и везут, что бы мы ни требовали от них. Если мы даже начнем кричать и стучать в дверцу, пусть они не останавливаются, — она подняла голову и посмотрела мужу в глаза. — Мы ведь можем договориться с ними об этом заранее?
Илья ответил не сразу. На минуту ему показалось, что Оля предлагает дельное решение. Он поговорит с Назаровым, и тот наверняка все уладит. Да, им будет плохо, когда машина, в которой их закроют, окажется на выезде из поселка, и нервишки они себе подпортят. Но выбора, кажется, нет. Придеться помучиться, зато на этом все закончится. Раз — и проблем больше нет. Черт с ним с этим домом. В крайнем случае, они продадут его за полцены, так и не вернувшись больше в поселок.
Правда, пугало, как это перенесет Данила, но его можно усыпить перед отъездом. Дать снотворное и немного подождать.
Привлекательность варианта исчезла, как только Илья вспомнил о Даше, о том, что она скончалась, когда ее вывезли из поселка. И, судя по всему, им всем грозит то же самое, если в один прекрасный момент игнорируют мольбы вернуть их обратно.
Илья покачал головой.
— Нет, Оля. Ничего не получится. Мы можем не доехать живыми. Я не хочу рисковать тобой и Данилой.