Роскошь изгнания
Шрифт:
– Чепуха, Фред. – Дело было в том, что один из моих телефонных звонков за последние два дня открыл мне реальные размеры моего состояния, и я ощутил нечто вроде угрызений совести. – Бери, не сомневайся. Устрой себе небольшой праздник. Давай, ноги в руки и вперед.
Я пошел по солнышку к двери, небрежно помахивая кейсом. После недели страданий и самоизоляции я чувствовал себя выздоравливающим, гуляющим по берегу моря. Приятно было вновь вернуться к жизни.
– Почему так много, мистер В.? – послышался за спиной голос Фредди.
Оглянувшись
– Потому что этого тебе хватит надолго, Фред, – сказал я. – Может так случиться, что мы еще не скоро увидимся.
Когда я вошел в магазин, Кэролайн протирала стекло шкафа, в котором хранились наиболее дорогие издания. Вернон с важным видом сидел за столом, проставляя цену на стопке новых поступлений. Я прекрасно представлял, как он это делает: тонким, как булавка, острием карандаша, легким, почти невидимым почерком педантичного призрака.
Я не был в магазине после возвращения из Неаполя, и Кэролайн явно была удивлена, увидев меня.
– Мистер Вулдридж! – По ее интонации я почувствовал, что она, конечно, все уже знает от Кристофера. – А мы вас не ждали.
– Надеюсь, приятный сюрприз?
Если Вернон что-то и почувствовал при моем появлении, то сумел не показать этого. На нем был довольно нарядный жилет цвета горчицы и зеленый, как трава, шелковый галстук.
– Доброе утро, Клод! – сказал он без улыбки, изящным жестом приподняв карандаш. – И впрямь нежданная радость.
Я успел забыть его сухость, его шелестящий, как змея по песку, голос. Во мне проснулась нежность к нему, может, только оттого, что он был столь важной частью моего недавнего прошлого и, как все, что его составляло, должен был исчезнуть.
– Погодите танцевать на столе, Вернон. Поднимитесь наверх. Я хочу с вами поговорить.
Ему понадобилась вечность, чтобы со своим артритом добраться до офиса. Я помогал ему, поддерживая под локоть. В первый раз я заметил, как подрагивает его подбородок от напряжения, и это опечалило меня.
В офисе все было как всегда. Золотая пыль кружилась в столбах света, протянувшихся от окна к столу. Штабеля книг казались еще неподвижней и внушительней, миллионы безмолвных слов, заключенные в них, соединялись, чтобы создать ауру этой комнаты, приглушающую шум машин на улице. Они были как столпы священного храма, хранящего сокровенную тайну. Разрушить их после стольких лет было бы маленькой трагедией, однако время не остановишь. Один Вернон знал все их секреты, а он был стар и не имел наследника. Мое вторжение лишь на время отсрочило гибель магазина.
Я был рад, обнаружив, что в сейфе под гравюрой с изображением кремации Шелли осталось виски. Хотя было еще утро, я налил нам
Я положил кейс на стол и сел, глядя на Вернона, как в тот день, когда мы с ним расшифровывали письма.
– Вернон… – Я набрал в грудь воздуху. – Не знаю, с чего начать…
Вернон промолчал, но с понимающим видом едва заметно кивнул, отчего оправа его очков вспыхнула в солнечном луче. По сравнению с его глазами оправа казалась забавно выразительной.
– М-да. Вы могли слышать, что у меня были кое-какие семейные проблемы.
– Да, Клод, слышал. – Он негромко кашлянул, звук был такой, словно кто проглотил стакан пыли. – И я чрезвычайно огорчен случившимся, если будет позволено выразить свое мнение.
– Благодарю вас. Как бы то ни было, суть в том, что я не вижу никакого смысла продолжать заниматься бизнесом, поэтому все распродаю. Я имею в виду все мои дома и магазины, включая и этот.
Как я и ожидал, Вернон ни единым намеком не показал своих чувств. Лишь спокойно поправил очки на носу и еще пригубил виски.
– Понимаю.
– Я заранее извещаю вас об этом по двум причинам. Во-первых, потому, что это, безусловно, заденет вас. Я сделаю все, что в моих силах, но не могу гарантировать, что вы сохраните свое место. Я имею в виду, что новый владелец может пожелать превратить магазин в кафе.
– Возможно, это и к лучшему, Клод. Я уже подумывал уйти на покой. Есть еще столько книг, которые хотелось бы прочесть, и… – Он, казалось, перенесся мыслями в будущее, устремив взгляд в яркий голубой прямоугольник окна. – А вторая причина?
– Моя семья станет разыскивать меня и заявится к вам.
Взгляд Вернона стал сосредоточенным, и это напомнило мне его в те моменты, когда он расправлялся с кроссвордами в «Таймc».
– В самом деле? И почему они станут вас разыскивать?
– Потому, Вернон, старина, что я намерен удрать, скрыться. По общему мнению, мне следует оставаться здесь и поддерживать цивилизованные отношения со всеми. Но я, черт подери, не собираюсь этого делать. Моя жена и мой лучший друг повели себя настолько эгоистично, что сбежали вместе, так что я не вижу, почему бы и мне не быть эгоистом.
– Хотя я очень сочувствую вам, Клод, это не тот поступок, который я могу одобрить. Помните, у вас есть дети, о которых надо заботиться.
– Уже не дети, Вернон, а взрослые люди, к тому же они вполне счастливы с их отчимом. Кому нужен на пиру призрак отца?
– Уверен, если вы как следует подумаете…
– В любом случае я теперь не очень уверен, что дети вообще мои.
Вернон поерзал в кресле. Вид у него был растерянный.
– Я не знаю вашей жены, Клод, но уверен… – Он осекся и задумчиво смотрел на меня, побалтывая виски в стакане. – Что ж, в конце концов, может, вы и правы. Может, вам и нужно уделить немного внимания себе.