Роскошь изгнания
Шрифт:
Все это теперь было отравлено подозрениями. В сомнениях, охвативших меня утром, все представлялось обманом. Мои дети были не мои дети, та жизнь – не моя жизнь. А каким-то образом чья-то еще. Росс никогда не был настоящим другом, Элен – настоящей женой. Возможно, переживать все так живо меня заставил собственный грех профессионального лжеца. Все представлялось неразрешимой шарадой. Жизнью не моей, а другого человека.
Однако в итоге я понял, что, реальное или фальшивое, мое прошлое можно назвать не иначе как счастливым. Потом, наверно окончательно измученный,
– Он мертв, – безучастно говорит она.
Когда она раскрывает ладони, я вижу не воробья, а окровавленный кусок плоти. Он живьем был вырван у кого-то и еще слабо пульсирует. Из него торчат сосуды. Он истерзан и покрыт опухолями. Узнав его, я поднимаю руку к груди. Рука проваливается в дыру, окунается в бурую кровь. Силы стремительно покидают меня. Кровь крупными каплями падает на бездыханный комочек в ладонях Элен, и обнаженная плоть шипит и дымится. Поднимаю голову и вижу, это вовсе не Элен, а Фрэн, и она плачет.
Когда я открыл глаза, сад сиял под солнцем точно как в моем сне. Трава была в росе. Глядя на сияющий сад, я понял, что самую большую боль мне причинило предательство Фрэн. Она была рада уйти и жить с Элен и Россом. Последнее время наша любовь была неподдельной. Может, единственной настоящей любовью. Тут зазвенел звонок в дверь, и я понял, что этот звук и разбудил меня.
Жесткий стул не самое удобное место для сна. Когда я встал, позвоночник пронзила боль. Ноги едва слушались. Морщась от боли и потирая небритое лицо, я деревянной походкой поплелся к двери.
Это был Росс. Осунувшийся и неулыбающийся, но поразительно убедительный в прозрачном утреннем воздухе. Мгновение мы смотрели друг на друга, и я вглядывался в эту лысую голову, бороду, темные круги под глазами, по-совиному скорбные. Я видел перед собой только злодея, разрушившего мою семью.
– Могу я войти? – наконец спросил он.
– Нет, – вырвался у меня хриплый шепот. – Нет, – повторил я твердым голосом. – Я уже много сделал для тебя. Даже слишком много.
– Нам надо попытаться найти способ как-то все уладить, Клод, хотя бы только ради детей.
– Они меня больше не волнуют.
– Ты знаешь, что это не так. А теперь впусти меня.
Я отрицательно помотал головой и не сказал больше ни слова. Вокруг пели птицы. Интересно, сколько сейчас времени, подумал я. Летний день обещал быть прекрасным. Гравий на подъездной дорожке уже поблескивал в лучах солнца. Глядя на эти признаки приближающейся дневной жары, я затрясся всем телом, словно только что вылез из ледяной ванны, где пролежал
– Когда это началось?
– Что именно?
– Ты знаешь, что я имею в виду. Когда вы в первый раз…
– Этого никогда не было.
– Я тебе не верю. Я больше не могу верить тебе, что бы ты ни сказал.
Росс начал подниматься по ступенькам крыльца, приближаясь ко мне. Лицо его выражало сострадание, и это привело меня в ярость. Он протянул руку:
– Клод…
Как только он подошел ближе, я ударил его кулаком с такой силой, что сам испугался. Он покатился по ступенькам и распластался на гравии. Мгновение он лежал неподвижно, потом потер челюсть и потряс головой.
– Черт! – Он сидел и хмуро смотрел на меня. – Ну что, теперь полегчало?
– Нет. Извини, Росс. Я не хотел. Извини. Коренастый крепыш поднялся, отряхнул брюки и выпрямился.
– Ты говоришь это просто для того, чтобы заставить меня почувствовать свою вину.
– Нет. – Я сел на верхнюю ступеньку. Дрожь, бившая меня, стала еще сильней. – Нет. Я вообще не совсем понимаю, что происходит. Все это кажется мне нереальным.
– Знаю. Я чувствую то же самое. И Элен в том числе. Это похоже на кошмар. – Он помолчал и состроил забавную физиономию, оттопырив языком щеку. – Господи. Ты мне чуть зуб не выбил, шатается.
Мной внезапно овладела слабость, и я поймал себя на том, что смотрю на него не как на предателя, но как на друга.
– Помоги мне, Росс. Моя жизнь летит под откос. Что мне делать?
Все так же дрожа, я уткнулся лицом в ладони. Мгновение спустя я почувствовал его крупную ладонь на своем плече и вновь пришел в ярость.
– Убирайся прочь! – закричал я и стряхнул его руку. – Это ты всему виной, ты, коварный Брут! Я был твоим другом! Другом, Господи!
Я встал и, угрожающе размахивая руками, погнал его с крыльца как человека, вломившегося в дом.
– Хватит! Мотай отсюда, ублюдок! – Пожав плечом, он пошел прочь, тыкая носками ботинок в дорожку так, что разлетался гравий. Когда он был уже почти у ворот, я понял, что не вынесу, если он уйдет. – Росс!
– Чего ты хочешь? – спросил он, обернувшись. Он стоял, сунув руки в карманы, и вид у него был как у несчастного мальчишки или того угрюмого студента, каким я впервые увидел его на одной вечеринке.
– Зачем ты это сделал, Росс?
Вид у Росса стал еще более жалким. Мое сердце рванулось к нему.
– Сообрази сам, – раздраженно ответил он и, выйдя за ворота, потопал по дороге.
Целый час я сидел на излюбленном месте у двери в сад. Несмотря ни на что, мне хотелось, чтобы Росс вернулся, словно можно было еще как-то все уладить. Но вместо Росса, открыв дверь своим ключом, появилась Элен. Я даже не оглянулся. Никакой изгнанник не смотрит на фотографию дома, из которого его изгнали. Я просто сидел, глядя в сад, как сидел вчера вечером, но не мог заставить себя не прислушиваться. Особенный звук Элен, входящей в дом и направляющейся в кухню, я узнавал на подсознательном уровне, как звук уличного движения или дождя.