Роса в аду
Шрифт:
— Мамаша, — сказал я нищенке, — у вас крепкое сердце?.. Отлично. Тогда слушайте. Вот это — ваши деньги. Это — бугай, который будет охранять ваши деньги. Это — парень, который купит на ваши деньги квартиру для вас, мебель и машину… Не обращайте внимания, что они все время смеются — это у них нервное… Можете не волноваться так, с этого дня у вас все будет хорошо. Это я знаю… Кстати, наймите парочку крепких детективов. Пусть отыщут тех паршивцев, что лишили вас квартиры, и набьют им морды… Нет, бабуля, вы не спите, могу ущипнуть… Ну как, поверили?.. Почему?.. Предвыборная программа. Я представляю
— Перестань смеяться, — подергал я ее за рукав. — Что о нас люди подумают?
— Не могу, — призналась она, вытирая навернувшиеся от смеха слезы. — Я в это не верю. Это не со мной… Ты — волшебник?
— Каждый влюбленный — немножко волшебник. Но, к сожалению, такие дни бывают не часто… Не чаще семи раз в неделю. И только когда ты безумно влюблен. Тогда весь мир вокруг тебя становится безумным и влюбленным… Ах он, паршивец! — невольно вырвалось у меня, когда я бросил взгляд на книжный лоток, мимо которого мы проходили. — Он ее все-таки выпустил…
— О чем ты?
— О книге, — указал я на красочный том, лежащий между "Мастером и Маргаритой" Булгакова и "Фаустом" Гете. — Он ее все же выпустил…
— Я очень рекомендую вам, — сказал продавец. — Эта книга произвела настоящий взрыв… Купите.
— Я ее уже читал, — проворчал я. — Еще до того, как она вышла.
— Ты знаком с писателем? — спросила Надя.
— Знаком. Но содержание этой книги я знал еще раньше, чем он родился.
— Ты иногда так странно изъясняешься…
— Считай, что я говорю иносказательно… Это очень хорошая книга, и она оплачена очень дорогой ценой, но… Люди не стоят этих знаний. Со знаниями нужно уметь обращаться, нужно быть готовым к тому, чтоб их принять. Существует одна очень старая легенда о людях и знаниях, которая несет в себе очень глубокий смысл, но даже она воспринимается ими как сказка… Впрочем, неважно. Сегодня мы только развлекаемся и не думаем о проблемах… Не думаем… Вот ведь, негодник, он все же выпустил ее!
— Я сейчас обижусь. Ты думаешь о чем-то, что уносит тебя далеко отсюда. Стоишь рядом со мной, а тебя словно нет… Чему ты будешь уделять внимание: мне или книге?
— О тебе я думаю постоянно… Может быть, именно поэтому меня и удивил поступок одного человека. Раньше я просто заплатил бы по его счетам, без малейшей тени эмоций. А теперь я встретил тебя, и меня что-то удивило в его поступке. Наверное, дело в контрасте… В вашем с ним контрасте против всего остального мира… И знаешь что, давай-ка я подарю тебе эту книгу. Ты должна ее прочитать.
— Зачем?
Я отдал продавцу деньги и протянул книгу девушке.
— Только потому, что она написана добрым и хорошим человеком. Этого вполне достаточно. Когда общаешься с добрым и умным человеком, на душе становится немного светлее. А эта книга — словно общение с ним. К тому же она интересна.
— Честно говоря, ты не смог меня заинтересовать, но все равно — спасибо. Я прочитаю. Но чтобы заинтересовать человека, нужно увлечь, поразить, завуалировать и создать интригу… То, что она написана "хорошим
— Нет, — возразил я, почему-то обидевшись за писателя. — Их мало. Очень мало. Люди не рождаются "плохими" или "хорошими". Они ими становятся. Становятся ими, пройдя через многое. А если он прошел через многое и остался человеком, значит, ему есть, что сказать.
— Вот здесь я с тобой не согласна. Люди рождаются хорошими. Это уже потом…
— А мне не требуется твое согласие. Я просто констатирую факт.
— Ты опять обидел меня. Ты не хочешь меня выслушать. Ты считаешь, что твоя версия правильна, а моя — нет, но ведь ты мог выслушать меня и объяснить. Я бы поняла.
— Извини. Это из-за того, что я вынужден утаивать от тебя многое. Я знаю, что это "так", а не "иначе", а объяснить "почему" — не могу. Иногда приходится просто верить, не требуя объяснений и подтверждений, — я невольно улыбнулся. — Знала бы ты, какую формулировку я вынужден подтверждать… Просто поверь мне. Я очень хочу, чтоб тебе было хорошо и счастливо, потому и не сделаю ничего, что могло бы омрачить твое настроение. А то, что я ориентируюсь на свое мнение и свои вкусы… У меня немножко больше опыта. Я уже успел попробовать и то, что "хорошо", и то, что "плохо", потому и пытаюсь дать тебе только то, что "хорошо". Мне очень хочется, чтоб от меня ты принимала только хорошее… Я опять занудствую?
— Да, — подтвердила она. — Ты умный и опытный, но ты так торопишься дать мне все сразу, что становишься занудой. Женщинам не надо объяснять, почему ты это делаешь. Мы как ручные зверушки — все воспринимаем чувствами, а не логикой. Мы чувствуем мужчину, а не понимаем его.
— Ого, — расстроился я, — представляю, что ты во мне чувствуешь…
— Очень сильного, умного, жестокого и очень потерянного мужчину. Ты так долго ждал чуда, что сам придумал меня. А ведь я другая. Просто ты видишь меня такой, потому что хочешь видеть меня такой.
— А вот теперь ты обидела меня. Я не "вижу тебя такой", я знаю, что ты "такая".
— Мы так и будем обижаться по очереди?
— Да. Мне это нравится. Я никому никогда не говорил: "Я обиделся". Я просто обижался… Поехали кататься?
— Не хочется садиться в душную машину. Посмотри, какой прекрасный вечер.
— А мы не будем садиться в душную машину. Мы вызовем карету. Я где-то здесь, на Невском, видел старинную карету, которая катает людей по городу. Что-то вроде экзотической экскурсии. Я с ними договорюсь, и мы поедем на этой карете провожать тебя домой.
— Увы, этой кареты давно нет. Мало кто в наше время хочет кататься по ночному городу в карете. Романтика нынче не выгодна.
— Этого не может быть, — уверенно заявил я, взмахом руки вырывая из темноты ночи старинную карету, запряженную тройкой вороных лошадей. — Романтика не может исчезнуть только потому, что она кому-то невыгодна. Она всегда есть, просто ее нужно увидеть.
— Надо же, — улыбнулась она, подавая мне руку. — В меня влюбился волшебник…
Я помог ей сесть в карету и шепнул сидящему на месте кучера Асгароту: