Роса на Солнце
Шрифт:
Тем временем караван неторопливо втянулся в образованную природой дугу, подставляя себя под огонь. Пшеничный поднял руку, зная, что Пятов на той стороне русла ждет его сигнала, и показал пятерню и еще три пальца. Через восемь секунд караван накроет огненным шквалом. Но сначала надо подстрелить одного из конных. Чтобы не насмерть, но дергаться долго не мог.
«Винторез» с шипением выплюнул СП-5, и плечо одного из всадников взорвалось кровавым облачком. Осанистый черноволосый мужчина дернулся и, словно манекен, свалился с седла под ноги лошади в ледяную воду ручья. Через секунду ударили «Печенеги» Разина и Петренко, кроша очередями хвост и голову колонны, валя на камни людей и лошадей. Захлопали ГП-30, посылая смертоносные гранаты в мечущихся внизу людей. Затем заговорили АК-103, добивая тех, кто еще мог двигаться. Когда Артем с бойцами спустился к руслу, вода в ручье была красной
– Вот это – «дура»!
В чехле, матово отсвечивая, лежал шведский ПЗРК Rb-70 «Bolid». Какая удача! Теперь понятно, отчего такая охрана, духи везли медикаменты и защиту от русских самолетов. Ценный приз.
– Командир! – позвал Пшеничного сержант Мороз. – Твой подранок шевелится! – Лежащий под мертвой лошадью боевик глухо застонал.
– Вытащить из-под лошади и перевязать! Вколоть промедол. Он мне живой нужен. Пятов, вызывай транспорт, уходим!
Отряд пластунов, уничтожив медикаменты и заминировав оставшийся груз, уходил к зоне эвакуации, прихватив с собой пленного и четыре трофейных ПЗРК. Через двадцать пять минут над их головой зависла пятнистая туша «Ми-8».
День третий. Малацки. Словакия
Штаб Объединенных вооруженных сил Евросоюза располагался в тридцати километрах севернее столицы Словакии. В городке Малацки рядом с крупной одноименной авиабазой, на которой обосновались отборные воздушно-десантные части союзников, эскадрилья перехватчиков «Тайфун» и транспортная авиагруппа. Вчера утром большинство десантников с помощью вертолетов произвели самое массовое десантирование в истории новой Европы, разворачивая завесу перед рвущимися вперед к Днепру сухопутными войсками.
Украинские войска, подчиненные Западному оперативному командованию генерал-полковника Остапенко, полностью поддержали госпожу Тимощук, сопротивления не оказывали, но и помогать многонациональным силам не спешили. А с украинскими ВВС вообще произошла неприятность. Шесть «МиГ-29» ночью взлетели с авиабазы Староконстантинов и попытались улизнуть на контролируемый узурпаторами аэродром. При попытке их перехвата «Рафалями» с целью вернуть их обратно вспыхнул воздушный бой, в итоге погибли три «МиГ-29» и два «Рафаля», при катапультировании разбился майор Жюно, став первым убитым военнослужащим ЕС в этой кампании. Еще один «МиГ-29» упал в районе Винницы из-за тяжелых повреждений. Оставшиеся два благополучно ушли на восток.
Украинцам поставили на вид и предупредили, что подобные инциденты не должны повторяться. В противном случае союзники будут вынуждены разоружить украинцев. Это был единственный неприятный случай в первый день кампании. Все остальное, как на Украине, так, собственно, и в Крыму, прошло без проблем. Коалиционные ВВС отработали «на отлично», подавив малочисленную авиацию украинцев прямо на аэродромах. Авиабазы Васильково, Миргород и Борисполь были практически уничтожены. Противовоздушная оборона пострадала еще сильнее. «Рафали», «Миражи», «Тайфуны», «Торнадо» буквально выбивали зенитно-ракетные комплексы украинцев с помощью бомб Paveway 3, ракет ARMIGER, KEPD-Taurus, SCALP EG, ALARM, применяя ракеты с дальних дистанций и наводя их на цель с БПЛА и спутников.
Дальнобойные ЗРК С-200 и С-300 уничтожались в первую очередь как более опасные, а также крупные и заметные. С ними проблем не возникло. Небольшие проблемы возникли со старенькими «Буками», которые были меньше размером и легче маскировались, так же, как мобильные «Стрелы» на МТ-ЛБ. За ними по ночам охотились специальные группы вертолетов. Первые бои на суше начались только на второй день, когда стало известно о вторжении русских в Польшу. Затем русские танки вошли в восточные области Украины и двинулись на соединение с основными силами украинцев. Узнав об этом, восьмой украинский армейский корпус, выполняя приказы хунты Клещенко-Ситного, с утра второго дня военно-гуманитарной операции начал оказывать яростное, хотя и хаотичное, сопротивление. Располагая несколькими комплексами ОТР «Точка», украинцы пытались обстрелять атакующие колонны союзников, но большинство ракет были перехвачены в воздухе. Четыре украинских механизированных бригады, двигающихся на марше без должного авиационного прикрытия, были атакованы с воздуха и остановлены. После чего в дело вступили наземные части коалиции. Бои развернулись на линии Шепетовка, Хмельницкий, Каменец-Подольский, как это происходило семьдесят лет назад. Союзные «Леклерки», «Леопарды» и «Ариете» схлестнулись с украинскими
Для усиления темпов преследования и блокирования коммуникаций Готтлиб распорядился высадить воздушные десанты. Высадка началась поздним вечером, чтобы полностью использовать превосходство в технических средствах ночного боя. Это себя оправдало, потери были минимальны: два MH-53G, французская «Пума» и словацкий «Ми-8», сбитые переносными зенитно-ракетными комплексами. Здорово помогло решение командующего южной группировкой украинских войск генерал-полковника Иваницкого перейти на сторону законной власти вместе с большей частью сил, включающих в себя двадцать восьмую механизированную бригаду, полк армейской авиации и зенитно-ракетный полк. В образовавшийся разрыв в общем направлении на Кировоград пробилась испанская группировка генерал-майора Гонсалеса, столкнувшись в яростном ночном бою со спешащей на место прорыва отдельной семнадцатой танковой бригадой полковника Елизарова. Прорыв закрыть не удалось, но испанцев потрепали основательно, остановив их к востоку от Умани.
Украинцы применили какую-то хитрую тактику, организовав ложную танковую атаку и заманив горячих иберийцев на отлично замаскированные минные поля и фланкирующий огонь окопанных танков. Сгорело почти два десятка «Леопардов» и три десятка бронемашин, было много убитых и раненых, в том числе один полковник. Цифры сейчас уточняются. Это стало только началом плохих новостей, хлынувших в штаб ОВС, словно океанский прилив.
Ближе к рассвету, часа в три, в оперативный зал центрального командного пункта, где обычно и располагался командующий фон Рамелов, ворвался польский представитель при штабе ОВС генерал Марек Пясецкий с выпученными глазами и протянул Готтлибу отчет польского генштаба о первом дне боевых действий на севере. Это была катастрофа. Из выделенных для сдерживания русских двух польских механизированных дивизий одна перестала существовать за двенадцать часов. Разорвав дивизию «Померания» на три части, русские налетели на бригады дивизии «Щецин», которые, по плану, должны были подпереть с тыла несчастную «Померанию» на угрожаемых участках и поэтому находились на марше. В ходе первого воздушного или ракетного удара командир «Померании» погиб вместе с большинством офицеров штаба, а его бригадные командиры не нашли ничего лучшего, как попытаться лобовыми контратаками загнать русских обратно в анклав. В ходе встречных боев бронекавалерийская и механизированные бригады оставили от себя одни номера и списки потерь. Другая бригада находилась практически в клещах у городка Езераны, недалеко от Олштына. Русские штурмовали Эльблонг и нацеливались на Данциг, Ломжу и Млаву.
Панику и растерянность поляков можно понять. По всем расчетам штаба ОВС шести польских бригад должно было хватить на сдерживание возможного русского удара. У русских в анклаве имелись две танковых, одна механизированная бригада и плюс легковооруженная бригада морской пехоты. Численное превосходство, хоть и небольшое, было у союзников. Никто не ожидал, что русские в такой ситуации первыми начнут наступательные действия. За ними подобного никогда раньше не водилось. Русские любили воевать, превосходя противника численно. Отсюда такие тяжелые последствия для поляков. Им не хватило двенадцати часов, чтобы закончить сосредоточение. Русский медведь застал нерадивого охотника за сборкой почищенного ружья. Самое удивительное, что ни космическая, ни радиотехническая, ни электронная, ни даже агентурная разведка, следившая за анклавом во все глаза и уши, не заметила никаких признаков к нападению, не считая обычных сезонных стрельб и маневров. Даже когда, сутки назад, русские колонны двинулись на юг, к границе, в штабе ОВС решили, что это не более чем игра на публику, как во времена холодной войны. Агрессия обычно начинается рано утром, а никак не после полудня.
Русские переиграли противника. Придется стратегический резерв в составе десятой германской танковой дивизии, первой польской механизированной и отдельной нидерландской бригады перебрасывать в Польшу. Это может ослабить основные силы союзников на Украине.
Из Крыма тоже приходили тревожные новости после первого, чрезвычайно удачного дня: повстанцы и «федаины» были остановлены на всех направлениях, несмотря на поддержку союзной авиации. Был взят Бахчисарай, Евпатория и Ялта, но полностью блокировать Севастополь и прорваться к Феодосии не удавалось из-за отчаянного сопротивления украинцев и полка русской морской пехоты. По данным авиаразведки, русские уже перебросили в Крым легкий полк с Кавказа. И это – на второй день кампании.