Роса и свиток
Шрифт:
— Скорее! — выдохнул Шани. — Уводите государя от окна, немедленно!
И первым бросился бежать в сторону Миклуша.
А дальше время словно замедлило свой ход, и Шани охватил взглядом весь бальный зал во всех деталях, заметив и принца с искаженным от гнева лицом, который увидел, что его замысел снова потерпел крах, и государыню, которая поднимала к глазам окуляры, чтобы лучше разглядеть огненную потеху, и Миклуша — тот понял, что снова находится на волосок от смерти, и самое главное — пушку внизу, которая, вопреки всем правилам, сейчас была развернута в сторону дворца и грозно смотрела на третье окно. Заговорщик криво
Дальше стало темно.
Впрочем, тьма не была пустой. В ней постоянно двигались какие-то серые сгустки, которые занимались своими, странными и непонятными делами и вели разговоры на тягучем невнятном языке. Шани всмотрелся и увидел, что попал в прошлое и снова стоит в зале исполнения наказаний, а прокурор протягивает ему мешок с пакетом милосердия.
— Вы знаете принцип действия Туннеля?
Саша кивнул. В школе он был лучшим учеником и о Туннелях, которые использовались для переброски войск и грузов с Земли на прочие планеты обитаемого космоса, мог бы рассказать все подробности. Например, то, что через Туннели ссыльных заключенных отправляли к месту ссылки: планету, выбранную наугад из Астронавигационного реестра — и это могло быть как приятное доброжелательное место, так и голый камень в открытом космосе.
Ему было страшно. Он не был ни героем, ни отпетым уголовником, которые плевать хотели и на свою жизнь, и на все Туннели. Обычный мальчик десяти с половиной лет.
Отец не пришел. Сидя в камере в ожидании отправки, Саша надеялся, что двери вот-вот откроются, и отец появится — придет, чтобы проститься.
Видимо, он был слишком раздавлен своим горем, чтобы идти к убийце жены и нерожденных детей.
— Хорошо, — холодно сказал прокурор и подал знак команде отправки. Те пощелкали по своим планшетам, и стена перед Сашей раскрылась двумя створками ворот, открывая камеру перехода.
— Вперед.
Саша сделал шаг и погрузился в искрящееся сиреневое марево.
— Какой героизм, — произнес кто-то с искренним восхищением. — Какая подлинная преданность!
Это уже не Земля, подумал Шани. Это планета Дея на самой глухой окраине Вселенной, и это Аальхарн, страна, в которой я живу… Открыв глаза, он увидел, что лежит на кровати в приснопамятной Красной спальне, а лейб-лекарник двора доктор Машу возится у него за спиной, звякая своими инструментами.
— Что с государем? — подал голос Шани. Уже через несколько минут эту фразу разнесут по дворцу с рассказами о том, что истинно преданный слуга Заступника и родины думал не о себе, а о своем владыке.
— Жив и здоров! Жив и здоров! — воскликнул доктор. — Вы и ваши люди успели оттолкнуть его от окна за мгновение до этого чудовищного случая!
Шани вздохнул с облегчением. Все-таки успел… Принц, конечно, приготовит новый несчастный случай, но не сейчас. У них есть время, и это самое главное.
— Доктор, что у меня со спиной?
Спину в самом деле жгло так, словно ее перцем засыпали.
— Вас сильно посекло осколками, — с сочувствием промолвил Машу, подходя ближе, — но я уже наложил швы. Выпейте вот это и засыпайте.
Он склонился над Шани и поднес к его губам стеклянную плошку с мутной зеленоватой жидкостью. Шани ощутил легкий вяжущий
По счастью, ему ничего не снилось.
Глава 3. Круг
Шеф-инквизитор всеаальхарнский Валько Младич по дряхлости лет уже успел впасть в детство, и давно был фигурой номинальной, а не что-то действительно решающей. Сидя на маленьком кожаном диванчике в приемной, Шани вспоминал о том, как Младич вел у него курс в академиуме, обучая богословию и древним языкам. По слабости телесной жечь ведьм он не мог уже тогда, но теоретиком был превосходным. Шани до сих пор хранил листы с лекциями Младича в одном из ящиков своего рабочего стола.
Гривеш, верный слуга и давний помощник шеф-инквизитора, бывший немногим моложе своего господина, неторопливо вышел из кабинета и оставил дверь открытой.
— Прошу, ваша неусыпность.
Поморщившись от боли в спине, Шани поднялся и прошел в кабинет. Да, с годами здесь ничего не менялось: те же самые книги на полках, тот же трактат Герта Двоеслова, по-прежнему раскрытый на пятой странице, то же огромное чучело медоеда, которое однажды здорово напугало Шани-академита — Младич застрелил этого зверя собственноручно в те времена, когда инквизиторам еще позволялось охотиться… В кабинете царил запах старых книг, лекарств и умирающей плоти; Шани невольно поежился. Хозяин кабинета сидел в кресле на колесиках возле окна, опустив изуродованные жестоким артритом руки на Запольскую икону Заступника, и ласково улыбался. В мутно-голубых глазах не было и тени мысли, словно шеф-инквизитор давным-давно ослеп. Шани подошел поближе и негромко произнес:
— Доброе утро, ваша бдительность.
Младич повернулся на звук голоса и улыбнулся.
— А, Шани! Здравствуй, сынок. Как поживаешь, как учеба?
И ведь в отставку его не отправишь, отстраненно подумал Шани, усаживаясь напротив, должность-то пожизненная.
— Я уже закончил академиум, наставник. Теперь сам преподаю.
— Умница, — искренне обрадовался Младич. — Я всегда знал, что ты далеко пойдешь. Если понадобится, можешь пользоваться моей библиотекой, там много редких книг.
— Благодарю, — кивнул Шани: на книги шеф-инквизитора он наложил лапу еще три года назад, обнаружив в шкафах Младича уйму бесценных фолиантов. Первое и единственное издание Пикши Боговера, святого еретика — да за одну эту книгу можно было бы приобрести половину столицы. Все равно владелец ими не интересовался. — Как вы себя чувствуете, наставник?
Младенческая улыбка шеф-инквизитора стала жалкой.
— Я не помню, — промолвил он. — Многого не помню. И руки болят… но ты молодой человек, зачем тебе слушать причитания старика…
— Я позабочусь о вас, — тепло произнес Шани. — Недавно меня назначили деканом… теперь я могу многое для вас сделать.
Младич вздохнул, и в его груди что-то хрипло булькнуло. Стоя одной ногой на том свете, он уже не цеплялся за надоевшую жизнь, но смерть упорно избегала его, словно имя Валько Младича вычеркнули из списков бытия и небытия. Шани ощутил укол жалости.
— Ты хороший человек, Шани, — проговорил Младич. — Я тоже попробую тебе помочь… пока жив.
Он протянул к столу руку и хлопнул по круглой пуговке звонка, подзывая преданного Гривеша.