Ронин
Шрифт:
— Слушай, а ты не знаешь где можно денег заработать? — от безнадеги обратился я к джигиту.
— Да везде, — улыбнулся джигит. — Что служивый, деньги нужны?
— Ага. Вот с поезда выкинули. Без денег, без документов остался, — стал я излагать свою легенду.
— Вах, вах! — покачал он головой, — А я думаю, почему такой оборванный? Дембель? По пьяни подрался?
Я не знал кто такой дембель, но на всякий случай кивнул.
— На. Держи, — протянул он палочку шашлыка, нанизанного на тонкую алюминиевую проволоку.
— У меня нет денег, — честно признался я, — Только тридцать пять
— Держи, говорю, Акрам угощает. Я Акрам, — представился шашлычник, — Вот пива возьми. С артистичностью достойной фокусника он извлек из воздуха бутылку жигулевского пива. Отказаться от угощения я не мог. Шашлык был честно говоря на любителя. Уксуса в нем было много, а мясо замариноваться не успело. Жесткий был шашлык. Пиво тоже не первой свежести. Впрочем, дареному шашлыку в зубы не смотрят. Сжевать пять кусочков мяса было не долго.
— А чего у тебя табличка такая, — спросил я указывая горлышком бутылки на картонку в окошке.
— А? — обернулся Акрам, — А это чтоб менты не гоняли. Гоняют меня за пиво.
Из его пояснения я догадался, что торговля пивом противозаконна.
— Так что делать мне, где работу найти не подскажешь? Я не местный не знаю тут ничего?
— До дома доехать надо? — уточнил Акрам. — Иди на вокзал, найдешь бич-бригаду, вагоны, которые разгружают. За вагон червонец дают. Два вагона, два червонца. Соображаешь? Вот на билет и будет.
— Спасибо тебе Акрам! — повеселел я. — Давай я тебе в благодарность табличку подправлю. Пива нет. Не беспокоить. Так правильней написать будет.
— Грамотный? Да? — озлобился внезапно Акрам, — Пошел отсюда! Меня учить будет!
Далее он произнес кучу слов по большей части непечатных. И я в недоумении и с легким чувством вины пошел по указанному адресу. Но не туда куда он послал меня вторично, а к вокзалу.
Что-то был не так с этим миром, здорово не так. А скорее всего «не так» было со мной.
Я изначально неправильно оценил этот мир и людей в нем. Не так они реагировали на мои слова. И хоть доброта им была свойственна, взять хотя бы шашлычника с синей щетиной от самых глаз, накормившего первого встречного. Но в целом отношения были сложнее а не такие пасторальные как мне показалось в начале. Новый мир принялся вносить свои коррективы в моё мировоззрение снимая флер и розовые очки.
Деревянный трап из доски, прокинутый в вагон, гнулся под весом грузчиков и скрипел аккомпанируя вялые матюги испускаемые людьми скорее по привычке а не со злобы.
— Давай, давай! Шевелите колготками! Машины простаивают! — подгонял нас завсклад в синем халате. Халат крепился но трещал на объемистом, лоснящемся животе. казалось ещё миг и он брызнет пуговицами, и они разлетятся в разные стороны как осколки от гранаты.
— Сам давай! У нас давалка сломалась! — вяло отругивались грузчики.
Все были в белом. Мучная пыль просыпалась из мешков покрывая сединой кепки и волосы, плечи, лица. Пыль забивалась в нос и я уже несколько раз чихал. Поначалу не тяжелые мешки становились все тяжелее и тяжелее, усталости я не чувствовал только ноги переставали меня слушаться. Они подгибались под моим весом с мешком, сгибались в коленях, ступни ходили как на шарнирах, норовя подогнуться в сторону.
— А почему не десять?
— Шевелиться надо, а не ходить как беременный! — отрезал завсклад и отвернулся.
Фото колобка в профиль. Третий подбородок выпирал больше первого и как воротник жабо прикрывал волосатую грудь, просматриваемую через расстегнутую рубашку.
Мне казалось, что я работал не хуже других и мешков перетаскал не меньше. Но на первый раз решил не спорить. Жалко было только одно. Одежда моя пропиталась мучной пылью. Армейский китель совершенно потерял парадный вид. Сколько я не трусил его, но прежним он становится, не хотел. Шашлыка на семь рублей получалось много, а вот как с одеждой? Гардероб мне нужно было обновить и как можно скорее. Осень.
Ночи были холодные, но более подходящее место для ночлега, чем подвал пятиэтажки я искать не рискнул. В любом месте могли затребовать документы, которых не было. Влажный сырой воздух, насыщенный запахом нечистот и кошачьего туалета. Рваный обгорелый матрас на трубах отопления лучше, чем ничего.
Ужин я закупил себе, уложившись в рубль, с тайной надеждой, что этих продуктов мне хватит ещё и на завтра. Рацион включал в себя следующее: банка кабачковой икры, банка кильки в томате, булка хлеба и пачка сигарет без фильтра, которые грузчики назвали «нищий с палкой на горе». Официально же на них была надпись «Памир». Подобрав кусок провода в изоляции, я провел себе свет до лежака, запитавшись от электрического щита в подвале. Патрон с лампочкой пришлось позаимствовать в соседнем подъезде.
Неудобств было много, но с ними я думал бороться и героически их преодолевать.
Зарабатывая двадцать рублей в день и, едва таская ноги, через неделю я прибарахлился. Электрическая бритва «Харьков», трикотажный спортивный костюм, свитер, брюки, куртка и ботинки.
Обзавелся чашкой, ложкой и кипятильником, чтоб заваривать чай. Ночью я спал чутко. То коты орать начинали, то молодежь заглядывала угостить никотином и алкоголем подрастающий организм. Пару собратьев по несчастью забредали. На всех я реагировал одинаково, орал страшным голосом не обещающим ничего хорошего, и гости ретировались. Потому как связываться неизвестно с кем, да в полной темноте себе дороже. В общем, неделю осадного положения я выдержал, и прятал покупки в электрический шкаф, а на выходные врезал замок. И с чистой совестью и грязным телом отправился в баню, держа подмышкой сверток со сменой белья.
Тоска меня взяла и какая-то боль поселилась в груди, словно на сердце удавку накинули и тянут, тянут. Вымытый до блеска и скрипа отдраенной чистой кожи, выбритый и подстриженный, остро пахнущий одеколоном «Шипр», в новом спортивном костюме я стоял перед развороченной дверью подвала. Замок со сломанным язычком виновато болтался на одном шурупе на треснутом в щепки косяке. За дверь слышались голоса.
— Наливай! — донеслось суровое требование из-за двери.
— Да кончилась. Ща Вася принесет.