Рон

Венгерова Елена

– Да, такой наглости… конечно никто ожидать не мог. И что ты узнал?

– Что срок не через три месяца, как говорил этот душка, а через два. Я ожидал худшего.

– Что же ты заодно не узнал все точки? – Руджен уже, похоже, оправился от потрясения.

– У было мало времени, и я не хотел рисковать понапрасну. Хотя искушение было велико. А здорово я это провернул! – Рон опять рассмеялся, довольный, как мальчишка, укравший на базаре яблоко.

– Значит, за тобой все-таки следят, и разговор с Талебрантом – провокация?

– Да, но я жутко умный. Бьюсь об заклад, мы их перехитрим.

– Очень

хорошо. Чего же ты ждешь от меня?

– Тут начинается вторая часть разговора, чисто теоретическая. – Рон уселся на ручку кресла и, опираясь на стол, закинул ногу на ногу. – Задумывался ли ты когда-нибудь о том, что такое душа?

Убедившись, что Рон вполне серьезен, Руджен ответил, немного поразмыслив:

– Странный вопрос. Все равно, что спрашивать, что такое мысль.

– П-фф, не совсем. Скажем так: как душа соотносится с телом?

– Не знаю, наверное, витает где-то неподалеку, – попытался сострить Руджен.

– Я полагаю, что души расположены где-то в одном месте, хотя вряд ли корректно говорить, что душа где-то расположена, и воздействуют на материю. Ведь, если задуматься, то мы колдуем отнюдь не мозгом. Он нам, скорее, мешает.

– Почему ты так решил?

– Любой целитель знает, что мозг – это много клеток, связанных через нервную систему с частями нашего тела, но никак не связанных, скажем, со столом. И вряд ли электромагнитное поле мозга, даже очень сильное способно поднять стол, да еще двигать его туда-сюда. Нам в школе подробно объясняли, что происходит, когда мы движем частицы и поля, но не говорили, как мы это делаем. Я полагаю, что именно наша душа воздействует на вещество, из которого сделан стол. У нормального человека душа может воздействовать только на одно вещество. Угадай, какое? – Руджен молчал. – Правильно, на вещество его мозга. В сущности, когда мы колдуем, наша душа отвлекается от мозга и «вселяется» в стол. И чем легче ей оторваться от мозга, тем сильнее маг.

– Я не совсем понимаю, к чему ты ведешь, ну да ладно.

– Это все, конечно, чисто теоретические изыскания, но из них можно сделать некоторые практические выводы. Кстати, как ты думаешь, почему после смерти люди почти ничего не помнят?

– Вот уж не знаю!

– А я тебе скажу. Большая часть примитивной, ненужной информации, то есть 90 % содержимого памяти, хранится в мозгу. И только самые важные знания и самые сильные впечатления хранятся в душе. Вот, кстати, почему люди не вспоминают ни страсть, ни привязанность, а только самую сильную и искреннюю любовь. Первое – это ощущение тела, а второе – мозга. Произведение творца – художника, или музыканта, запоминается, если он вложил в него кусочек души. Тех, кто это делает слишком часто, называют гениями. Но злоупотреблять этим, скорее всего, нельзя. Вот почему, наверное, такие люди рано умирают. – Рон помолчал и продолжил другим тоном:

– Теперь перейдем к новому вопросу. Кто может иметь душу?

– Я бы сказал, что человек, но ты, верно, опять меня разочаруешь.

– Ты прав, разочарую. Душа есть у животных и, я полагаю, у некоторых комплексов растений.

– Ты это тоже вывел из своей теории?

– Нет, на этой стадии я перешел от рассуждений к опытам.

– Как?! Наш ленивый

мальчик еще способен проводить опыты?

– Вот так всегда! Гениев всегда гнали!

– По твоей теории гением все равно быть опасно. Вот что, гению не мешало бы выпить чаю, а то глотка пересохнет.

– ТЕТУШКА БЕЛЬДА! – заорал Руджен. – Я слышу запах пирожков с луком! Не принесете ли Вы нам по чашечке чая?

– Охотно. Пирожки только из духовки.

Через несколько минут Рон продолжил с набитым ртом:

– Ты знаешь, как осуществляется магическое перемещение.

– Да, смутно знаком, – засмеялся Руджен.

– Области отображаются в кристаллы, затем происходит обмен информацией и восстановление.

– «А чтобы лишний раз не подвергать риску людей, в точке отправления помещается фиктивный груз, чаще всего камень или песок», – процитировал Руджен учебник.

– Да, да, – нетерпеливо прервал его Рон, – Теперь предположим, что у нас будет не обмен информацией, а копирование. Что тогда?

– Это невозможно!

– Ну почему же? Впрочем, здесь достаточно одного кристалла, как у целителей.

– Но целители ничего не копируют! Они только заменяют информацию о больном органе на парный здоровый и перевосстанавливают.

– Правильно. Они имеют дело только с одним объемом. В принципе, можно включить в этот объем камень и потом отразить на него человека.

– Об этом я не подумал! Но это же…

– Это очень неудобный, громоздкий и опасный способ. На самом деле достаточно оторвать кристалл от одной материи и «перенести» его внимание на другую, а первую оставить в покое.

– И у тебя это получилось?!

– Вот именно! Это я и пытался тебе втолковать. Сначала я, как водится, маялся с кирпичами да монетками, потом мне это надоело, и я скопировал кролика.

– Интересно, почему до этого раньше никто не додумался? – почти не слушая его, проговорил Руджен.

– Может быть, мозги закостенели. Когда слишком много свободы для творчества, становится скучно творить на совесть. Иногда полезно и побороться. А, может быть, кто-нибудь уже додумался, да засекретили. Больно неудобная это штука.

– Чем же? – удивился Руджен.

– Поймешь. Так вот, я скопировал кролика. И что же я получил?

– Наверное, двух кроликов.

– Бе-зус-лов-но! Но какие они были? Вспомни, что я говорил тебе о душе! Вдруг возникают два тела на одну душу!

– А душа разве не копируется? – простодушно спросил Руджен.

– А ты об этом позаботился? Кристалл ведь отображает только материю!

– Тогда… один из них будет мертвым? – неуверенно спросил Руджен.

– Правильно! Умник. Я тоже так подумал. Все было в порядке. Но когда я скопировал муравья, получилось два живых насекомых.

– Как это? Тут уж я ничего не могу понять.

– А когда – целый муравейник, то один из них был мертвым.

– Все муравьи из второго гнезда?

– Да!

– И как ты это объяснишь?

– Ни один, ни два муравья души не имеют. Но когда берешь все больше и больше, количество переходит в качество, и она появляется. Кажется, это связано с наличием матки, но не всегда. Так же и с пчелами. Рой имеет душу, а одна – нет. Точно имеют дущи птицы и звери – я проверял.