Ромео

Тайтл Элис

— О, я ищу туалетную комнату, — пробормотала Эмма Марголис, словно извиняясь за бесцеремонное вторжение в чужую беседу.

— А, это в прямо противоположную сторону, — подчеркнуто любезно подсказал ей Фельдман.

Эмма Марголис кивнула головой, на мгновение задержала взгляд на Саре и, грациозно развернувшись, прошествовала через холл и исчезла за дверью туалетной комнаты.

Какими добрыми словами вспоминала она Мелани? Для Сары это оставалось загадкой.

— Ты ее знаешь? — спросила она Фельдмана.

— Так,

немного. А ты?

— Нет. — Она покосилась на закрытую дверь туалетной комнаты, и психиатр проследил за направлением ее взгляда.

Какое-то время они молчали. Выражение лица Фельдмана оставалось задумчивым, у Сары — напряженным.

— Ты бы не хотела присоединиться к гостям, Сара?

До нее не сразу дошел смысл обращенного к ней вопроса.

— Да… через несколько минут. Мне нужно прийти в себя.

— Я понимаю, — сказал он.

Нет, не понимаешь, Фельдман. Ты никогда меня не понимал.

Эмма Марголис, похоже, ничуть не удивилась, когда, выйдя через пару минут из туалетной комнаты, увидела дожидавшуюся ее в холле Сару.

— Вы ориентируетесь в этом доме? — без преамбулы спросила Эмма. — Есть здесь тихий уголок, где можно было бы поговорить? — Хотя она и одержала своего рода победу, в ее тоне не было и тени самодовольства. Сара оценила это.

— Там, в конце коридора, его библиотека.

Сара пошла впереди, показывая дорогу. Когда они оказались в просторной, обитой панелями комнате, Эмма сухо заметила:

— Да, вот уж действительно библиотека.

И она подошла к стоявшему посреди комнаты столу из красного дерева, легонько провела рукой по его сияющей полированной поверхности.

Сара осталась стоять в дверях.

— Вы сказали, что дружили с Мелани. — Ее тон и выражение лица были нарочито дерзкими и вызывающими. — Но она никогда не говорила мне о вас.

Эмма устроилась в одном из глубоких кожаных кресел, закинув ногу на ногу. Платье ее вновь чуть распахнулось, и в разрезе мелькнуло загорелое бедро.

— Мне она тоже ничего не говорила о вас.

— Тронута, — проворчала Сара.

Женщины долго смотрели друг на друга, как будто мысленно мерились силами.

— Мы обе потрясены случившимся. Я до сих пор не могу прийти в себя и смириться с утратой. Да и вы, наверное, тоже, — тихо произнесла Эмма.

Сара поймала себя на том, что никак не может сосредоточиться. Она потянулась за очками. Сейчас наступил как раз тот момент, когда от нее требовалась предельная четкость восприятия.

— Когда вы познакомились с моей сестрой?

Эмма жестом указала ей на кресло.

— Садитесь, и я все вам расскажу.

Сара послушно села, несколько смягчившись.

— Пожалуй, мне лучше начать с самого начала, — предложила Эмма. — Думаю, это могло бы

помочь.

— Кому — вам или мне?

Эмма внимательно посмотрела на нее.

— Надеюсь, нам обеим.

— Я пришла сюда не за тем, чтобы успокаивать вашу совесть, — резко сказала Сара.

— Да будет вам, милая, — не без симпатии произнесла Эмма. — Вы же не всемогущи.

Странно, но реплика Эммы почему-то не вызвала у Сары прилива злости, а, наоборот, позабавила.

— Меньше всего мне хотелось бы казаться всемогущей, — неожиданно для самой себя призналась Сара, немало удивившись тому, что так разоткровенничалась. Тем более с совершенно незнакомой женщиной. И к тому же журналисткой до мозга костей.

Эмма улыбнулась. Улыбка была теплой, дружеской.

— Мне тоже.

— Вашей выдержке можно позавидовать, — искренне сказала Сара. Эмма Марголис и впрямь источала ауру холодной уверенности и производила впечатление весьма компетентной, волевой и преуспевающей женщины. Сара испытала легкую зависть.

— Внешность обманчива.

— Да, — согласилась Сара.

— Вашей сестре это было известно лучше, чем кому бы то ни было.

— Но не лучше, чем Ромео, — ледяным тоном произнесла Сара.

Эмма откинулась на спинку кресла и устремила взгляд мимо Сары. Повисло молчание. Саре вдруг показалось, что в комнате незримо присутствует Мелани. Дух ее витал в воздухе, эмоционально воздействуя на них обеих. Сара чувствовала, что и Эмма испытывает подобные ощущения.

— Расскажите мне о вашей дружбе с Мелани, — попросила Сара.

— Мы познакомились на семинаре, который она проводила этим летом в «БАПИ» — Институте психоанализа в Бэй-Эриа.

Кто-кто, а уж Сара-то знала, что скрывается за этой аббревиатурой. Ее отец долгое время был членом Совета директоров этого знаменитого научного центра. Фельдман же и по сей день являлся его президентом. Мелани стажировалась в Институте. А Сара провела в его стенах уйму времени, проходя курс усиленной психотерапии. Даже ее мать однажды была здешней пациенткой. Сара с горечью подумала о том, что для семьи Розен Институт был вторым домом.

Эмма перевела взгляд на хрустальный графин и бокалы, стоявшие на инкрустированном серебряном подносе на столе.

— Как вы думаете, доктор Фельдман не обидится, если я налью себе выпить?

— Нет. Он как раз любит, когда люди ведут себя естественно. Всю свою жизнь он посвятил тому, чтобы избавить их от комплексов.

Взгляд Эммы стал задумчивым.

— Вы не очень-то его жалуете, я угадала?

— В течение двух лет он был моим психиатром.

Эмма улыбнулась, как будто этим было все сказано. Сара предположила, что ее собеседница тоже провела какое-то время на больничной койке. Она ощутила некое родство душ, и ей стало немного легче.