Ромен Гари, хамелеон
Шрифт:
А еще через год появится очередная редакция постоянно меняющейся легенды: в дальнейшем писатель дополнит эту версию собственной жизни деталями военных операций в Африке и Англии.
В этой лжи была доля правды: Гари действительно хотел стать пилотом, он даже направил письменное заявление о прохождении соответствующих испытаний своему командиру.
20 марта 1945 года гранки книги были отосланы в Карлтон Гарденз. В прилагавшемся письме Пьер Кальман писал:
Я предпочел бы напечатать Ваш роман под названием «Европейское воспитание». На мой взгляд, остальные названия значительно хуже. Все будет сделано по Вашему желанию. Во-первых, рассказы будут набраны тем же шрифтом, что и остальной текст, во-вторых, мы уберем с обложки помету «Дебют», которая вам не по душе. Действительно, кому как нравится.
Кальман надеялся издать роман в июне при условии, что «разрешатся проблемы с бумагой» во Франции.
Кроме того, Гари находился слишком далеко и выпуск книги тормозили сложности с орфографией имен собственных и вставками на польском, немецком и русском языках, которые содержали немало ошибок. «Если бы Вы находились во Франции, все поправки, особенно во фрагментах на немецком и польском языках, были бы сделаны намного быстрее. Вы могли бы снимать вопросы, возникающие у корректоров, по мере их поступления», — сетует Пьер Кальман в письме от 5 июня.
Роман «Европейское воспитание» вышел в издательстве «Кальман-Леви» в конце июня. Ромен Гари направил один экземпляр Альберу Камю, который вскоре прислал ответ, и Гари «стало плохо от радости». В ответном письме от 7 августа он с волнением признавался, что, читая столь щедрое на похвалы письмо, плакал от счастья, испытывая «одну из самых высоких радостей в жизни. За последние пятнадцать лет мне пришлось столкнуться со многими трудностями, а помогали мне нечасто», — добавляет он.
Для Гари было необычно такое признание. Правда без прикрас. История молодого бедного еврея, родившегося в самой обыкновенной семье, лишь недавно получившего французское гражданство, который многое перенес, а теперь служит в звании капитана авиации в генштабе французских ВВС в Лондоне. Он пишет Камю, что у него уже готова еще одна книга и пьеса по ней, но он понятия не имеет, каким образом будет в дальнейшем обеспечивать себе средства к существованию.
Напуганный собственным успехом, 8 августа 1945 года Гари отправил Раймону Арону, первому восторженному читателю «Европейского воспитания», письмо:
Что происходит? Ко мне пришли поразительные письма от Альбера Камю, самое прекрасное и трогательное, какое только может быть, послание от Мартена дю Гара и совершенно немыслимые писульки от четырех-пяти субъектов, которые называют себя мастерами пера и сидят в редакциях. Пришло невероятное письмо от Гастона Галлимара, который всегда отказывался меня печатать, а теперь желает опубликовать мое новое произведение (которое я сейчас пишу). Недавно пришла телеграмма от, если верить подписи, «и. о. генерального директора Leg. Ed.» с предложением 200 фунтов стерлингов за мой следующий роман. Что происходит, черт возьми? Ведь о моей книге нигде не пишут, ни в газетах, ни в журналах. Я ездил на пару дней в Париж,
Во французских литературных кругах «Европейское воспитание» встретили более чем теплыми откликами: о книге было напечатано множество статей самого лестного содержания. И прежде всего — отзыв Жозефа Кесселя:
Ромен Гари, в 1940 году — курсант летного училища, а ныне капитан авиации, награжденный крестом Освобождения, сам только что пережил эту эпопею. Молодой писатель, естественно, нашел — можно даже сказать, не мог не найти в своем личном опыте сюжет, тона, атмосферу для своего первого произведения.
Гари в перерывах между воздушными атаками на врага то с одной британской базы, то с другой не переставая писал свою книгу о польских партизанах. И какую книгу!
Вот уже десять лет, с тех пор как возвысились имена Мальро и Сент-Экзюпери, мы не читали ни одной книги на французском языке, которая была бы создана столь проникновенным, свежим, неоспоримым талантом. Каждая ее страница насыщена чудесной силой творчества{334}.
Гари осыпали похвалами, и порой весьма пафосными. Его книга была первым французским романом о фашизме и деятельности движения Сопротивления, опубликованным после того, как рассеялась тьма, покрывшая Францию с приходом вишистского правительства. Это подкупало читателей. Легенда начинает обретать свою форму.
Единственными, кто высказался о «Европейском воспитании» критически, были Луи Парро из «Летр Франсез», который счел композицию романа «неудачной», а диалоги «затянутыми», и Жан-Поль Сартр. В номере «Тан модерн» от 1 ноября 1945 года, посвященном «натурализации литературы», Сартр писал:
Как можно судить о значимости произведений, которые еще только начинают свой путь в литературе? <…> Современный критик <…> подводит итог после каждой новой книги, как будто оно знаменует собой конец в истории литературы.
<…> Да и как я, сам участник Сопротивления, скажу другому участнику Сопротивления, что его роман о Сопротивлении дурно написан?
И все-таки сказал, ибо был честным человеком.
Все, в том числе Жозеф Кессель, уловили в «Европейском воспитании» явное ощущение подлинности и документальности, которых там не было. Например, даже в самой Польше все приняли вышедшее из-под пера Гари описание польского партизанского движения, которое на самом деле произошло… в Литве! А Гари всегда был признателен стране, которая позволяла ему — ему, жиду, которого в Варшаве нещадно лупили одноклассники, — при случае называться поляком. «Для писателя реализм — это умение врать так, чтобы тебя не поймали за руку», — заявит он Франсуа Бонди в интервью для журнала «Прёв»{335}.
Ромен Гари обладал способностью вдохнуть в текст жизнь, даже если содержание было весьма далеким от исторической правды. Но он не нарочно утаивал правду, просто писал роман вдали от мест, где по сюжету происходит действие.