Ромашки
Шрифт:
Я достала из сумки ключ и быстро рассказала, зачем пришла. Мастер за отдельную плату согласился взяться за срочный заказ, пообещав до вечера все сделать. Поблагодарив его, отправилась в парк. И, чтобы никто не смог нарушить моего уединения, нашла самый отдаленный тихий уголок, где просидела до трёх часов вечера, размышляя о том, как смогла докатиться до такой жизни.
За это время позвонила домой и в очередной раз солгала папе, что у меня все хорошо. Пообещала на следующей неделе приехать к ним в гости, чтобы познакомить с внучкой. Папа, конечно, обрадовался, но все-таки отчитал за то, что изо дня в день кормлю их с мамой "завтраками", не выполняя свои обещания.
Забрав ключи, я сразу пошла домой. Не терпелось поскорее добраться до кабинета. Внутренний голос нашептывал, что личная территория мужа скрывала что-то ещё, о чем он так и не решился мне рассказать. Что-то, что могло сыграть в мою пользу, став компроматом на супруга. Поэтому, горя желанием, как можно быстрее добраться до " скелетов", запрятанных в Лешином шкафу, летела домой, как на парусах, ни на что не обращая внимания. И опомнилась только тогда, когда из-за угла моей улицы вылетел мотоцикл, который чуть не сбил меня с ног. Резко затормозив, железный монстр крутанулся и остановился в паре сантиметрах от моего трясущегося тела. Схватившись за сердце, я встала, как вкопанная, пригвоздив взгляд к до боли знакомому синему крылу мотоцикла, лихорадочно осознавая, кто на нем сидит.
Переведя дыхание, быстро подняла взволнованный взгляд, встречаясь с не менее встревоженными чёрными глазами. Рома пристально изучал моё лицо, крепко сжимая руль своего зверя.
— Ты в порядке? — немного неуверенно спросил он, когда я, вздернув подбородком, сжала тонкие губы, собираясь высказать то, как сильно он меня напугал.
— Ты что тут делаешь? — грубо ответила я вопросом на вопрос, смотря ему в глаза.
— Хотел тебя увидеть, — просто, как дважды два четыре, сказал Рома, переводя взгляд на дорогу, — но видно снова не вовремя…
— Нет… То есть, — я запнулась, соображая, как лучше сказать, что сейчас действительно не лучшее время для встреч, — мне нужно срочно домой, поэтому…
— Да, конечно, иди. Муж, наверное, заждался.
Мотоцикл зарычал, и я вздрогнула от неожиданно громкого звука. Рома, сам того не осознавая, резал по живому. Его последние слова, сказанные полным брезгливости и презрения тоном, заставили вспомнить о муже и о том, куда я спешила. Поэтому, собравшись, я запретила себе падать духом и, обойдя друга, бросила через плечо "пока", намереваясь уйти. Но не тут-то было. Мой локоть обвили тёплые пальцы, заставляя снова остановиться. Они не были похожи на гладкие ухоженные пальцы Алексея, которые своими прикосновениями оставляли синяки на моём теле. Они были другими. Немного шершавыми. Обветренными. Грубыми и нежными одновременно. Держали крепко, но боли не причиняли. На несколько секунд окунулась в свои ощущения с головой, позволяя телу расслабиться, а мыслям унести меня далеко от дома и проблем.
Медленно, словно боясь разрушить нашу близость, повернулась в сторону друга и захлебнулась болью, смешанной с отчаянной нежностью, которые бурлили в океане его чёрных, как сама ночь, зрачков. Моя ладонь непроизвольно протянулась к его щеке, прикасаясь к чуть отросшей щетине. На мгновение. Короткий миг, которого хватило, чтобы почувствовать тепло, разливающееся по венам. Хотела убрать руку, но Рома перехватил моё запястье и прижал его тыльной стороной к своим губам, целуя бесконечность. Он смотрел на меня, не отрываясь. А я, как зачарованная, смотрела на него. И было в нашей близости больше сокровенного и интимного, чем в сексе. Слияние душ. Мы стали одним целым, как пару лет тому назад. Только теперь, не как
Господи, какую чушь я несу. Отдернула руку, как обнажённая. Попятилась назад.
— Мы не должны встречаться. Уходи.
Жестоко. Но это вынужденная мера. Я не должна идти на поводу у своих чувств. В моём положении холодный расчёт и трезвая голова — лучшие союзники. А рядом с Ромой хотелось забыть обо всех трудностях, унестись в безудержный мир, полный новых ощущений. Только это не позволительная роскошь.
Развернувшись, быстрым шагом пошла в сторону дома. Шаг, второй, третий… И снова мой локоть обожгло Ромино тепло.
— Да, какого черта, ты бежишь от меня, — развернул и прижал к стволу дерева, так некстати выросшему перед нами. — Я же вижу, что ты не счастлива. Твои глаза выдают тебя с потрохами. — Ударил кулаком у самого уха. — Так почему ты отталкиваешь меня?
Хотелось расплакаться и прижаться к широкой груди родного человека, чтобы найти в ней защиту. Но перед глазами то и дело возникало маленькое личико Авроры. А в ушах звенели Лешины слова, ставшие для меня приговором: "Она жива, пока ты рядом".
Толкнула друга в грудь, но он не сдвинулся. Прирос к земле. Навис надо мной, перекрыв все пути к отступлению. Тогда, набрав в лёгкие воздуха, я вцепилась в ворот его кожаной куртки и, притянув к себе, горячо выпалила:
— Ты ничего не знаешь о моей жизни. И я не собираюсь о ней рассказывать. Занимайся своим личным счастьем. У тебя это хорошо получается.
— Не неси чуши, глупая, — схватился за моё лицо, заставляя смотреть в свои глаза, — у меня нет жизни без тебя. Ты же это прекрасно знаешь. Всегда знала. Знала, как безумно тебя люблю. Словно сумасшедший готов был убить любого, кто причинял тебе боль. И никогда ничего не требовал взамен. А сейчас требую. Требую, чтобы рассказала мне все с самого начала. Я хочу знать, куда делась прежняя жизнерадостная Ромашка, которая одним своим смехом разжигала в душе огонь. Я хочу вернуть её, понимаешь? Вернуть, чтобы твои глаза снова горели, а улыбка украшала красивое лицо.
Ромино признание вывернуло меня наизнанку. Чувствуя, как дрожит тело, я разжала кулаки, опуская его куртку, и обмякла в родных руках. Рома не растерялся. Он прижал меня к себе, обнимая крепко за спину. А я, оказавшись в объятиях друга, прошептала:
— Не сможешь. Оттуда не возвращаются.
— Я смогу, только доверься мне. Раскройся.
Рома неосознанно спустил меня с небес на землю. Я снова вспомнила события прошедшего года, к которым привело моё доверие. Это слово въелось под кожу, как серная кислота. И сейчас рана вскрылась, причиняя новую порцию нестерпимой боли.
Закусив до крови нижнюю губу, собрала все свои силы и пихнула Рому в грудь. На этот раз мне удалось высвободиться из его объятий. Пользуясь временным замешательством друга, отскочила и выставила вперёд ладонь.
— Не подходи, слышишь меня. Не приближайся. Лучшее, что ты можешь сделать, это забыть дорогу в мой дом. Забыть меня. И начать новую жизнь.
На этих словах я не пошла, а побежала к дому, боясь, не столько того, что он погонится за мной, сколько саму себя. В какой-то момент я готова была сдаться и все ему рассказать. Но страх за жизнь ребёнка снова взял верх над другими чувствами. Я понимала, что не могу рисковать ею ради Роминой любви, даже, несмотря на то, что сама испытала рядом с ним то, чего прежде не испытывала. Новые чувства пугали, разжигая в душе панический страх. Я не могла позволить им взять верх над разумом, поэтому сегодняшнее бегство было единственно верным завершением нашей встречи.