Ромашки в снегу
Шрифт:
Света пожала плечами и с равнодушием ответила:
– Ну и что?.. Я родилась на помойке, живу на помойке и умру в такой же нищете…
– Что за чушь! – разозлилась Таня. – Это отговорка для бездействия…
– Может быть… – кивнула головой Света. – Но ты хотя бы умная! Сидишь вечно со своими учебниками, будто привязали тебя к ним, может с тебя что-то и выйдет. А я-то, с горем пополам девять классов в интернат-школе закончила, потом в училище выучилась на повара и теперь кулинарю, торгуя на рынке овощами…
– Не говори глупостей! – Таня рассердилась еще больше, взяла подругу за руку и, пристально глядя ей в глаза, авторитетно заявила: – Ты очень сообразительная и участливая, ты преданная и храбрая, но почему-то все время забываешь об этом, –
– Вот ты утверждаешь, что я умная, но ведь я провалила вступительные экзамены на бюджетное отделение! – Таня небрежно указала пальцем на себя, дескать, смотрите все, какая тупица.
– Так ведь конкурс, какой был!.. Столько человек на одно бюджетное место! – Света попыталась оправдать провал своей подруги и хоть немного утешить ее. – Ничего, я уверена, в следующем году ты обязательно поступишь! Разве может быть по-другому, когда ты столько времени посвящаешь учебе?
Таня воодушевилась и улыбнулась. Когда хотя бы один человек верит в тебя, за спиной сразу вырастают крылья.
– Да, я все готовлюсь и надеюсь, ведь платное отделение я не потяну. Что же, жизненные обстоятельства ставят нам палки в колеса, но не стоит так быстро сдаваться! – с уверенностью заявила Таня. Что-то незримое внутри нее снова дало ей душевную силу, и приступ мимолетного отчаяния снова отступил в тень.
Света с удивлением и в то же время с восхищением посмотрела на свою подругу и увидела перед собой человека с несгибаемой волей. Такой Таня и была, хотя и на нее иногда находило уныние, но оно быстро проходило – верный признак внутреннего мужества.
– И откуда у тебя столько энтузиазма? – удивилась снова Света. – Мне бы такой оптимизм и твои мозги…
– Брось, у тебя все это тоже есть! – уверила ее Таня. – И все же… Может, мы что-нибудь придумаем для себя? – сквозь эти слова просочилась нить надежды на их светлое и счастливое будущее. Когда ты молод, как бы жизнь не била тебя, ты каждый раз снова находишь в себе силы бороться против нее.
– И что же? – засмеялась Света. – Что мы можем придумать для себя? Банк ограбим?
– Ну, это уж слишком радикально! – улыбнулась Таня, убирая рукой непослушную челку, упрямо лезшую в большие карие глаза. – А что, если тебе пойти обучаться на какие-нибудь курсы? – предложила вдруг она. – Например, на курсы парикмахеров? Днем будешь работать на рынке, а по вечерам ходить на курсы – и быстро и намного дешевле, чем в учебных заведениях. Так многие делают…
– И кто меня с курсами возьмет на хорошую работу? – с сомнением в голосе произнесла Света. – Сейчас же всем высшее образование подавай! Как будто только оно способно охарактеризовать человека с лучшей стороны. Теперь даже у уборщиц в офисах требуют хоть какой-нибудь диплом об образовании.
Таня на миг задумалась, но потом сказала твердым голосом:
– И все же с курсами парикмахеров можно устроиться на работу: я об этом не раз слышала. Все будет зависеть от твоего старания и способностей. Может, тебе понравится эта сфера деятельности, и ты сама с удивлением обнаружишь в себе такие таланты, о которых раньше и не подозревала! Я ведь очень хорошо помню, как ты говорила, что когда-то мечтала стать парикмахером и хотела делать людей красивыми…
Света мечтательно улыбнулась и вытаращилась в окно, в котором вырисовывался ночной пейзаж со смутными очертаниями голых деревьев и первых звезд.
– Что же, может ты и права! – рассеянно произнесла она, продолжая смотреть в окно. Ее детская
Вскоре оттуда послышалась ворчливая болтовня – в очередном модном ток-шоу люди с экрана телевизора яростно поливали друг друга порцией желчи, пафоса и ненависти. Эта пустая телевизионная болтовня помогала Свете отключить мозг и на короткое временя забыть о том, что тревожит ее. Но иногда она отвлекалась от телевизора и бродила растерянным взглядом по стенам и окну. В их единственной жилой комнате стояла немногочисленная старая мебель. В правом углу вырисовывался старенький красный диван, на котором спала маленькая и хрупкая с виду Таня, посередине комнаты – железная односпальная кровать, – на ней с трудом из-за своего высокого роста помещалась Света. В углу у окна ютился небольшой черный шкаф для одежды, рядом с ним соседствовала невысокая коричневая тумбочка, на которой стоял телевизор. Возле телевизора располагалось бежевое кресло с торчащими ржавыми пружинами, а деревянный скрипучий пол устилала выцветшая ковровая дорожка, которая когда-то имела насыщенный вишневый цвет – теперь же остался лишь блеклый мутно-розовый оттенок. Эта дорожка пережила, очевидно, не один десяток жильцов. На потолке висела старинная янтарная люстра с одной лампой. Вся эта старая мебель принадлежала их хозяйке.
Через пять минут в комнату вошла Таня: она взяла несколько учебников в толстых переплетах, лежащих на кресле. После этого она подошла к подоконнику и стащила оттуда пару чистых листов бумаги и авторучку. Стола в комнате не было, и она пошла по привычке заниматься своими точными науками на кухню.
– Ты будешь снова допоздна сидеть за своими учебниками? – с сожалением спросила ее Света, переключая указательным пальцем каналы на пульте. Она не любила оставаться в комнате одна.
– Да, у меня ведь нет денег на репетиторов, – отозвалась Таня с кухни, притворяя за собою дверь. Она на миг остановилась перед окном – небо над городом уже давно расчистилось от дождевых туч и сейчас на нем разлились поздние темно-синие сумерки с прозрачными чуть розоватыми облаками у самого горизонта. Красоту ночного неба было рассмотреть не сложно – фонари в их районе были редкостным явлением.
Света убавила звук и пересела со стула в кресло, предварительно бросив одеяло на торчащие пружины. Через час она тихо зашла на кухню и поставила чайник с водой на плиту. Света знала, пока Таня занимается – она ни ест, ни пьет, а только часами таращиться долгим осознанным взглядом в свои мудреные книги – с непонятными причудливыми формулами и знаками. В такие моменты реальность для нее переставала существовать, ведь она полностью и целиком погружалась в волшебный мир цифр, теорем, гипотез и постулатов, мир – недоступный пониманию Светы и от этого совершенно скучный и чуждый для нее. Однажды она, в отсутствие Тани, засунула свой длинный любопытный нос в эти заумные книги. От нескольких прочитанных ею предложений, ее мозг готов был взорваться от перенапряжения. От количества непонятных слов и закорючек ее глаза расширялись от ужаса и лезли на лоб. Она искренне не понимала, как можно было столько времени уделять таким неинтересным и скучным, на ее взгляд, вещам. И, тем не менее, всех, кто разбирался в таких мудреных книгах, она считала чуть ли не богами и всерьёз предполагала, что мозги у таких людей с размером с футбольный мяч.