Романтика. Вампиры
Шрифт:
— Плохо! Не хочу видеть этого подонка идеализированным, — призналась я.
— Он сделал вам что-то плохое? — предположил он.
— Он приказал убить меня. Решил, что я подслушала одну из его бесед и могла бы свидетельствовать в суде. Ко мне подослали наемного убийцу, оказавшегося голодным вампиром. Этот вампир выпил меня и оставил мертвой.
— Но…
— Но вампир не знал, что я состояла
— Вы уже были вампиром? — не понял он.
— Нет! Моя семья из Валахии. Существует некая генетическая мутация, которая активизируется, если кого-то укусит вампир. Старый Влад Цепеш действительно Дракула и наш король, — объяснила я.
— Удивительно! Я тоже частично венгр. И я тоже мог бы стать вампиром? — поинтересовался он.
— Думаю, это зависит от того, были ли ваши бабушки изнасилованы тем самым видом оккупантов. А вы хотите быть вампиром? — спросила я.
Он пожал плечами:
— Я хочу больше узнать о вас.
— Хороший ответ! Мы закончили на том, что я проснулась мертвой.
— Вы искали того, кто вас обратил? — не унимался незнакомец.
— Вы явно смотрели фильмы про вампиров! — подколола я.
— Участвовал в одном, — признался он.
— Я видела этот фильм и должна заметить, что он не имеет ничего общего с моим миром. Но вы были хороши, — добавила я.
— Вы очень мило говорите всякую ерунду. И все-таки что произошло с негодяем, который вас обратил? — не унимался он.
— Не знаю, был ли он негодяем, — призналась я.
— Но ведь он — наемный убийца! — воскликнул незнакомец.
Его негодование было восхитительным.
— Признаю, его профессия была негодяйской, — спокойно ответила я.
— Вы бы никогда не совершили ничего подобного! — воскликнул он.
Его уверенность в моем совершенстве была восхитительной.
— Да, я ничего подобного не совершала, — подтвердила я. — Но спустя какое-то время после борьбы с последствиями бессмертия получаешь особые представления о хорошем, плохом, целесообразном и тому подобном. Кстати, больше я его не видела. По крайней мере, не помню того. Я просто не успела как следует его разглядеть, пока он пил из меня жизненную силу.
— Но как вы выжили? Разве у вас не было учителя, наставника? Разве другой вампир не привел вас в темный мир? — продолжал он забрасывать вопросами.
Я
— Может, где-нибудь и существует такая театральность, но я в ней не участвовала. Кроме реальной сцены, где меня убивает бандит, которого я в то время считала излишне эмоциональным.
Он гладил меня по спине, его рука скользила вверх и вниз, вызывая приятную дрожь по всему телу. А его сочувствие согревало меня даже больше, чем прикосновения.
— Сожалею, что с вами произошло такое. Как вы выжили? — посочувствовал он.
— Я нашла правильный бар и заказала пива. Когда из тебя выпивают всю кровь, потом очень хочется пить, — призналась я.
— Это был вампирский бар? — загорелся он.
Я кивнула.
— Инстинкт привел вас к себе подобным и они научили вас выживать?
Я снова кивнула. Он был умен и сообразителен, обладал многими хорошими качествами и танцевал так, что казалось, будто мы занимаемся сексом, только в вертикальном положении и одетые, без растрепанных волос и капелек пота. Не то чтобы вампиры потеют…
— Я рассказала о себе, — произнесла я. — А что вы? Как вы сюда попали? Где бы это ни было.
— Это проблема, да? Танцуем где-то в неопределенности. Но мне нравится быть здесь с вами, — честно сказал он.
Если бы это сказал кто-нибудь другой в любое иное время, я бы сочла эти слова ложью. Но его глаза излучали подлинное удовольствие и искренность.
— Знаете, я не очень хорошо себя контролирую, — призналась я.
— Я тоже. Это плохо? — спросил он.
Мы оба пожали плечами в такт музыке и засмеялись.
— Что касается меня, — продолжал он, — я помню, что встречался с друзьями у них дома и мы играли в «Эрудит».
Я люблю словесные игры.
— «Эрудит»? Вот как кинозвезды проводят вечер! — изумилась я.
— Теперь вы знаете, почему папарацци меня ненавидят. Я веду тихую жизнь, — просто ответил он.
— Я тоже, — призналась я. — Но как вы попали сюда?
Какое-то время мы танцевали в тишине. Я наблюдала, как на его лице сменяются эмоции.
Наконец он сказал:
— Это имеет некоторое отношение к мороженому. — Он заглянул в мои глаза. — Звучит как бред?
— Возможно, — ответила я. — Но ведь жизнь по большей части не имеет никакого смысла…