Романтика. Вампиры
Шрифт:
Дни бежали, складываясь в недели, и с каждой ускользающей минутой влечение Кристи к Эрику, которого она узнавала все лучше, становилось сильнее. Как печально, что он вынужден жить в таком страшном месте, прячась от людей из-за своей внешности. Ведь он мог бы так много дать человечеству.
Однажды, бродя по логову, Кристи обнаружила в дальнем конце помещения маленькую дверцу. Подталкиваемая скукой и любопытством, она вынула из канделябра свечу и вошла. За дверью оказалась огромная комната-пещера, сокровищница живописных полотен и иных предметов искусства,
Глубже девушка нашла еще одну дверь, поменьше. По ту сторону вниз, в черную пропасть, спускалась узкая лестница.
С колотящимся сердцем, на цыпочках, Кристи зашагала по ступенькам. В неверном свете свечи на стенах плясали зыбкие тени. Спустившись, девушка сперва ничего не увидела, кроме пустой комнаты. А потом заметила черный гроб, возвышающийся на помосте. При мысли о том, что внутри лежит Эрик, со скрещенными на груди руками и с разметавшимися по белому шелку длинными черными волосами, по спине Кристи побежали мурашки.
Долгую бесконечную минуту она изучала страшный деревянный ящик, потом развернулась и побежала прочь, вверх по лестнице. Все сомнения о природе Призрака, если они и были, улетучились при виде этого одинокого гроба.
Вечером по глазам Эрика Кристи поняла, что он знает о ее сегодняшнем визите. Он ничего не сказал, но это событие встало между ними стеной.
Имеет ли это значение? Призрак не произнес ни слова, однако эти слова звенели в ушах девушки.
К удивлению Кристи, для нее новый факт ничего не изменил в их отношениях. В любом случае это несущественно. Ведь ее время в этом странном мире практически закончилось.
В последние несколько дней Кристи вдруг поняла, что ей не хочется уходить. Как она может бросить его здесь — одного, в мрачном подземном логове? Конечно, она не останется… Ее прежняя жизнь — друзья и семья — ждут ее дома. Они не говорили о том, что их совместное пребывание подходит к концу, но по его глазам Кристи видела, что он все время думает об этом.
И вот наступила их последняя ночь. После ужина Кристи попросила Эрика поиграть для нее, и, когда он покорно склонился над клавишами, она присела на скамью рядом и поцеловала его в щеку.
Ошеломленный, он прервал мелодию:
— Что ты делаешь?
— Я… ничего. Это всего лишь поцелуй.
— Всего лишь поцелуй… — Он повторил ее слова медленно и отчетливо. — Ни одна женщина не прикасалась ко мне по доброй воле больше трехсот лет.
Кристи невольно моргнула. Триста лет? Это непостижимо, что он прожил так долго!
— Я могу повторить, если ты не против.
Он смотрел на нее не веря. Отказываясь верить.
— Не хочешь же ты в самом деле…
— Хочу. — Она снова поцеловала его в щеку, а потом очень осторожно коснулась губами губ. Они были теплыми и мягкими, огонь их не тронул. Глаза девушки искали его взгляд. — Покажи мне свое лицо.
— Нет! — Он отпрянул,
— Ты говорил, что исполнишь все, что я пожелаю. А я желаю видеть твое лицо, прежде чем уйду.
Он глядел на нее, сузив глаза, дыша нервно и прерывисто.
— Отлично, — внезапно заявил он, сорвал маску и отбросил ее. — Это то, что ты хотела увидеть? — Сейчас его голос больше походил на рычание.
Да, это было кошмарно. Кожа на правой стороне лица Эрика и ниже, на шее, безобразно сморщилась, изуродованная огнем. Неужели и тело его выглядит так же? Кристи и представить не могла, какая боль терзала его и как он страдал, видя, что люди с отвращением от него отворачиваются. Неудивительно, что он укрылся в подземелье!
— Ты довольна? — рявкнул он.
— Хочешь, чтобы я с криком убежала? — спокойно спросила она.
— Ты не была бы первой, кто так поступил, — с горечью ответил Призрак.
Положив ладони на лицо мужчины, девушка снова его поцеловала.
— Я думала, ты — чудовище, но ты обращался со мной со всей возможной добротой и уважением. Ты мог овладеть мной, когда тебе заблагорассудится, но не сделал этого. — Поднявшись, она стиснула его руки. — Сегодня наша последняя ночь вместе. Пусть у нас будет что вспомнить.
И Кристи увлекла Эрика за собой к кровати.
Он шел за ней будто в трансе, не в состоянии поверить, что женщина способна добровольно ему отдаться. Нет, он не был неопытен. За свою долгую жизнь он переспал со многими, но никогда женщина не приходила к нему сама и не занималась с ним любовью так нежно. А он никому не позволял увидеть себя без маски и ласкать себя. Раньше он овладевал женщинами в полной темноте, предварительно убедившись, что ей не удастся разглядеть его обезображенную плоть.
Сидя на краю постели, они раздели друг друга. У Эрика перехватило дыхание: он был уверен, что девушка отвернется, увидев его наготу, но если она и сочла его тело отвратительным, то не показала этого. Кристи поцеловала каждый безобразный шрам, и после этого их наличие уже не имело значения. Она исследовала его тело, точно так же как он исследовал ее, и, когда они оба уже почти достигли наивысшего удовольствия, он попросил о том, чего страстно жаждал.
— Вкус, — прошептал Призрак хриплым от желания голосом. — Позволь мне изведать твой вкус.
Глаза девушки расширились.
— Это больно?
— Нет. Это лишь обострит каждое касание и чувства. — По глазам Кристи он понял, что она собирается ему отказать. — Пожалуйста, сладкая моя, — нежно взмолился он. — Подари мне всего один глоток.
Вздохнув, она зажмурилась и запрокинула голову, подставляя горло.
Большего великодушия по отношению к нему еще никогда и никто не проявлял. Нашептывая ласковые слова, он покрывал ее шею поцелуями, а потом острые клыки осторожно пронзили податливую плоть. О, какая радость, какой экстаз, какой дивный вкус! Горячая сладость омыла язык, точно изысканный нектар, наполняя вампира самой жизнью.