Романтик
Шрифт:
— Да, почти год учился, пока не забрали. А в Афган я добровольцем, сам рапорт писал.
— Придурок!
— Почему?
— Потому что, значит, не я один такой чокнутый «дятел». Есть еще добровольцы на этой войне.
Солдатик грустно засмеялся.
— Как зовут тебя, не помню?
— Витька.
— Эх, Витька-Витька, Виктор — победитель! Мойся, стирайся, не унывай, не отчаивайся, и все будет хорошо. Домой вместе уедем. Понял?
— Понял, товарищ
— Чего тебе от меня надо?
— Командир роты зовет.
— В Кабул? В медсанбат? К своей малярийной инфекции?
— Нет, на высоту, на КП роты.
— На высоте сидит зам.комроты. Но вообще, ты прав, в данный момент он — ротный. «И. О. ротного» не звучит, а зам. комроты не понятно, ведь я тоже зам. ротного.
— Вы же замполит?
— Эх, Витька, это и есть зам, но только по политической части.
— Понятно, а я думал, как это «замполит»?
— Не поймешь: где тебя готовили и чему учили? Ни стрелять не умеешь, ни обратиться, как положено. Чего это «длинному» нужно от меня?
— Не знаю, он не сказал. А мы вместо подготовки в Туркмении дома строили.
— Да это я так, сам с собой рассуждаю. Знаю сам, как обучают, участвовал в этом процессе. Ну, иди, скажи: сейчас приду.
Грошиков встретил меня радостно.
— Ник! Жив и не ранен! Везучий! Как они все старались и лупили по тебе. Живучий, гад!
— А ты что хотел, что б попали?
— Что ты, что ты! Собирать тебя надо было бы по частям. Вниз тащить. Головная боль только лишняя и морока. Живи.
— Сволочь ты! Вместо сочувствия — издеваешься.
— Почему же издеваюсь? Я откровенно рад, что ты жив и не являешься в данную минуту «грузом 200».
— А уж как я этому рад, ты и представить не можешь. Это ты, наверное, их на нас навел. Самому до меня не дострелить, да и из вертолета ракетой надежнее!
— Х-ха-ха-ха! Молодец, не унываешь. Но тебе везет. Не убьют — будешь жить! Точно! Это я тебе говорю. Чаю хочешь?
— Чаю, чаю. Надоело уже чай хлебать.
— Ну, извини, водки нет!
— Да не люблю я эту заразу. Я коньяк люблю.
— Вот еще и носом крутит — коньяк подавай.
— Но ведь и водки у тебя нет, да и в этом пекле водку пить — самоубийство!
— Баночку сока хочешь в виде премии за живучесть?
— Конечно, хочу! Спрашиваешь.
Грошиков достал из мешка стограммовую баночку яблочного сока, пробил дырки, и мы распили ее на двоих.
Вдруг раздался сильный грохот. В долине, где ползала наша техника, к небу взметнулся столб черного дыма и пыли. Сергей схватил наушники радиостанции и стал напряженно
Повернувшись ко мне, с побледневшим лицом произнес:
— МТЛБ на куски. Старший лейтенант Быковский и еще два «карандаша». Всех грохнуло. Фугас! Суки! Давай дуй к взводу, комбат будет по точкам на связь выходить. Быстрее.
Я бежал к взводу и соображал: "Сашка! Сашка! Мы ведь почти вместе в полк приехали. Такой здоровый парень, жизнерадостный! И вот его нет. А ведь еще пару дней назад за одним столом завтракали в столовке, анекдоты травили. Фугас заложили солидный — метров на тридцать столб дыма поднялся ".
Комбат спросил, как обстановка, как дела, как самочувствие после обстрела вертолетами. Приказал усилить наблюдение, повысить бдительность и т. д. и т. п.
Ночь прошла спокойно, день тоже. Сходил к Корнилову, поиграли в карты, поболтали.
— С-слушай, Ника, душа требует разрядки. Пострелять что ли в ущелье? А то по нам лупили, а мы даже ни р-разу не выстрелили.
— Давай сделаем так: часов в двенадцать ночи из всех стволов жахнем в ущелье. Сначала я, потом ты поддержишь. Для успокоения нервов. А то у меня на душе так гадко.
— Д-давай. Повеселимся.
Ровно в полночь со всех постов принялись молотить в ущелье, с Саниной задачи также присоединились все огневые точки. Постреляли минут пять, пустили для вида пару осветительных ракет. Тут на связь вышел комбат.
— Что за стрельба?
— Да часовой что-то в лощине заметил, — ответил я.
— Ну, так вот, в пять часов сбор, на точке оставить по одному бойцу тебе и соседу. Проходишь мимо него, и все вместе на мое КП. Полная выкладка, ничего не оставлять. Развеетесь, прогуляетесь, заодно и проверите, что в лощине творится. Времени на передвижение — один час. Опоздаете — будете тренироваться. Сейчас оружие почистить. Прием.
— Вас поняли, — вздохнул я и отправился к Корнилову.
— Ну, попали, завтра «вдует» на всю катушку. Короче, говорим, что тебе тоже было видно какое-то движение.
— Да, понятно-понятно. Почудилось, — согласился Сашка.
— Почудилось, причудилось, привиделось. Но вот, скажу тебе: пару магазинов выпустил, швырнул гранату, хоть знал, что никого внизу нет, а чуть-чуть на душе после гибели наших полегчало. Вроде как будто кокиго завалили.
— Мне т-тоже полегче стало. Ну что, утром в путь?
— Жди, только не стреляй в меня!