Романсеро
Шрифт:
"Душа, бедняжка, ты-то, конечно,
Не пара какому-нибудь шалопаю...
Ну, ну! Я просьбе твоей уступаю:
Сегодня день рожденья мой,
И -- пользуйся моей добротой.
Откуда ты родом? Город? Страна?
Затем ты мне сказать должна,
Была ли ты в браке: часто бывает,
Что брачная пытка грехи искупает:
Женатых не жарят в адских безднах,
Не держат подолгу у врат небесных".
Душа отвечала: "Из прусской
Из города я Берлина. Струится
Там Шпрее-речонка, -- обычно летом
Она писсуаром служит кадетам.
Так плавно течет она в дождь, эта речка!..
Берлин вообще недурное местечко!
Там числилась я приват-доцентом,
Курс философии читала студентам,-
И там на одной институтке женилась,
Что вовсе не по-институтски бранилась,
Когда не бывало и крошки в дому.
Оттого и скончалась я и мертва потому".
Воскликнул Петр: "Беда! Беда!
Занятие это -- ерунда!
Что? Философия? Кому
Она нужна, я не пойму!
И недоходна ведь и скучна,
К тому же ересей полна;
С ней лишь сомневаешься да голодаешь
И к черту в конце концов попадаешь.
Наплакалась, верно, и твоя Ксантупа
Немало по поводу постного супа,
В котором -- признайся -- хоть разок
Попался ли ей золотой глазок?
Ну, успокойся. Хотя, ей-богу,
.-Мне и предписано очень строго
Всех, причастных так иль иначе
К философии, тем паче -
Еще к немецкой, безбожной вашей,
С позором гнать отсюда взашей,-
Но ты попала на торжество,
На день рожденья моего,
Как я сказал. И не хочется что-то
Тебя прогонять, -- сейчас ворота
Тебе отопру...
Живей -- ступай!...
Теперь, счастливица, гуляй
С утра до вечера по чудесным
Алмазным мостовым небесным,
Фланируй себе, мечтай, наслаждайся,
Но только -- помни: не занимайся
Тут философией, -- хуже огня!
Скомпрометируешь страшно меня.
Чу! Ангелы ноют. На лике
Изобрази восторг великий.
А если услышишь архангела пенье,
То вся превратись в благоговенье.
Скажи: "От такого сопрано -- с ума
Сошла бы и Малибран сама!"
А если поет херувим, серафим,
То поусердней хлопай им,
Сравнивай их с синьором Рубини,
И с Марио, и с Тамбурини.
Не забудь величать их "eccelence"',
Не преминь преклонить коленце.
Попробуйте, в душу певцу залезьте,-
Он и на небе чувствителен к лести!
Впрочем, и сам дирижер вселенной
Любит внимать, говоря
Как хвалят его, господа бога,
Как славословят его премного
И как звенит псалом ему
В густейшем ладанном дыму.
Не забывай меня. А надоест
Тебе вся роскошь небесных мест,-
Прошу ко мне -- сыграем в карты,
В любые игры, вплоть до азартных:
В "ландскнехта", в "фараона"... Ну,
И выпьем... Только, entre nous 2,
Запомни: если мимоходом
Бог тебя спросит, откуда ты родом,
И не Берлина ли ты уроженка,
Скажи лучше -- мюнхенка или венка".
– --------------------
1 Ваши сиятельства (ит.).
2 Между нами (фр.).
11
РОЖДЕННЫЕ ДРУГ ДЛЯ ДРУГА
Ты плачешь, смотришь на меня,
Скорбишь, что так несчастен я.
Не знаешь ты в тоске немой,
Что плачешь о себе самой.
Томило ли тебя в тиши
Сомненье смутное души,
В твои прокрадываясь сны,
Что мы друг другу суждены?
Нас вместе счастье ожидало,
На скорбь разлука осуждала.
В скрижали вписано судьбою,
Чтоб сочетались мы с тобою...
Леней бы ты себя сознала,
Когда б на грудь ко мне припала;
Тебя б из косности растенья
Возвел на высшую ступень я,
Чтоб ты, ответив поцелую,
В нем душу обрела живую.
Загадки решены навек.
В часах иссяк песчинок бег.
Не плачь -- судьба предрешена;
Уйду, увянешь ты одна.
Увянешь ты, не став цветком,
Угаснешь, не пылав огнем,
Умрешь, тебя охватит мгла,
Хоть ты и прежде не жила.
Теперь я знаю: всех дороже
Была ты мне. Как горько, боже,
Когда в минуту узнаванья
Час ударяет расставанья,
Когда, встречаясь на пути,
Должны мы в тот же миг "прости"
Сказать навек! Свиданья нет
Нам в высях, где небесный свет.
Краса твоя навек увянет;
Она пройдет, ее не станет.
Судьба иная у поэта:
Он не вполне умрет для света,
Не ведая уничтоженья,
Живет в стране воображенья;
То -- Авалун, мир фей чудесный.
Прощай навеки, труп прелестный!
12
ФИЛАНТРОП
Они были брат с сестрою.
Богатым был брат, бедной -- сестра.
Сестра богачу сказала:
"Дай хлеба кусочек мне!"
Богатый ответил бедной:
"Оставь в покое меня!
Членов высокой палаты
Я позвал на обед.
Один любит суп черепаший,