Роман
Шрифт:
— Михаил, ты знаешь, что я прав. Сражайся со мной, брат, и вместе мы будем править, как заслуживаем, как были созданы править. Мы превосходим их во всём. Мы можем взять Землю и править и Небесами, и миром вместе. Просто встань рядом со мной.
— Нет, — ответил Михаил.
— Тогда всё решено.
В одно мгновение Люцифер рванулся вперёд и атаковал Михаила.
Шарлотта вытерла пот со лба, заправляя за ухо выбившуюся из хвоста длинную прядь медово-золотых волос. Жара от плит на кухне обшарпанной забегаловки, где она работала,
Наблюдая, как чудовищно толстый повар сначала чешет зад рукой, а потом этой же рукой кладёт поджаренный хлеб на тарелку для какого-то несчастного посетителя, она передёрнулась. Нужно было продержаться ещё пятнадцать минут, и её двенадцатичасовая смена закончится. Потом ей не придётся возвращаться в это кишащее тараканами место до самого утра понедельника.
Повар одарил её омерзительной беззубой ухмылкой.
— Заказ готов, красавица, — подмигнул он.
От того, как пошло его взгляд скользнул по её телу, ей стало мерзко. Шарлотта была слишком уставшей, чтобы снова и снова выносить нескончаемые приставания Барри, отвратительной свиньи в человеческом обличье, который работал поваром в «Забегаловке Хэла». Она ненавидела свою паршивую работу, ненавидела жестокого хозяина Хэла, который с убогой фантазией назвал закусочную в честь самого себя.
Как оригинально.
Она ненавидела свою крошечную убогую квартирку, которую делила с Авой, своей лучшей подругой, и, поскольку ей не хватало денег с этой работы, Шарлотта уже собиралась уходить и отправляться на свою вторую работу. Снова официанткой, что она тоже ненавидела.
Такой была жизнь Шарлотты: однообразный, скучный цикл из работы, еды и беспокойного сна.
Она была выжата до предела. Сколько она себя помнила, её мучили жуткие кошмары. Но за последние шесть месяцев они участились, стали настолько реалистичными и пугающими, что недосып начал разрушать её повседневную жизнь.
Когда кошмары впервые начались, Шарлотта была ещё маленькой девочкой. Они являлись ей в виде мимолётных образов чудовищных существ, в существование которых она не могла поверить. Она просыпалась, крича от ужаса. Её любимая бабушка, или Я-Я, как Шарлотта всегда её называла, всякий раз оказывалась рядом, прижимала внучку к себе в тёплых объятиях, успокаивала и вытирала её слёзы.
— Мой angelos1, не бойся, — шептала она, и Шарлотта снова ощущала себя в безопасности.
Грудь сжалась, печаль накрыла её, стоило подумать о любимой Я-Я. Когда Шарлотте исполнилось восемнадцать, она внезапно умерла, и мир, каким Шарлотта его знала, рухнул. Эту утрату было почти невозможно пережить.
Шарлотта оттолкнула от себя грустные воспоминания.
В последнее время её кошмары становились всё мучительнее. В сновидениях чудовища, прежде словно что-то искавшие, внезапно решили, что именно Шарлотта и есть то, что им нужно.
Вчерашний кошмар был таким реальным… Какая-то тёмная фигура насмехалась над ней, шепча, что она принадлежит ему и скоро он будет обладать ею снова и снова. Вокруг неё тысячи людей кричали от мук, а всё, насколько хватало взгляда, полыхало в огне. Жуткие существа подбирались всё ближе и ближе, почти касаясь её.
Шарлотта закричала и от собственного крика проснулась, вскочила с кровати и забилась в угол тёмной комнаты, не в силах заглушить стоны, которые слышала в своём кошмаре. Там она так и сидела, не понимая, что реально, а что нет, пока в комнату не ворвалась Ава и не вернула её в настоящее.
Бывало, кошмары оказывались настолько
Она всегда называла его «Здоровяком». Воин с тихим голосом.
Годами она рассказывала ему обо всём, что происходило в её жизни. Он обнимал её, когда она рыдала из-за смерти Я-Я. Утешал её в подростковые годы, когда она делилась переживаниями о том, что происходило в её жизни, о проблемах, которые только для обычной подростка могли казаться непреодолимыми. Она любила его, как старшего брата, и радовалась всякий раз, когда он появлялся в её снах. Шарлотта всегда чувствовала себя в безопасности, когда он был рядом, доверяя ему свою защиту.
Он не настоящий, идиотка. Ничего из этого не реально.
Она никогда ни с кем о нём не говорила. Она понимала, что это безумие. Понимала, насколько сумасшедшей прозвучит, если вслух расскажет о крылатом мужчине из своих снов, не говоря уже о чудовищах. Единственным человеком, который знал о них, была её бабушка.
— Шарлотта, — сердитый голос Хэла выдернул её из мыслей. — Если ты и дальше будешь оставлять там еду, я вычту это из твоей зарплаты.
Этот суровый на вид индиец и правда бы так сделал. Он уже вычитал деньги из её зарплаты и за меньшее. Он обожал превращать её жизнь, как и жизнь других едва сводящих концы с концами официанток, в сущий ад.
— Прости, Хэл, этого больше не повторится, — она одарила его натянутой улыбкой и быстро подхватила тарелки.
Она бросила взгляд на часы: 15:55. Ещё пять минут, — сказала она себе, направляясь к старой потёртой кожаной кабинке в дальнем левом углу. Трое мужчин, сидящих там, следили за тем, как она приближается, отчего у неё по коже бежали мурашки. Они приходили каждый день на этой неделе, всё время занимали одну и ту же кабинку и всё время смотрели на неё.
Они сидели там уже добрых полчаса, и за это время она не раз ловила их на том, что они непрерывно пялятся на неё, пока она сновала по закусочной. От того, как эти мужчины наблюдали за ней, у Шарлотты внутри пробегала дрожь. Она не могла понять, в чём именно дело, но в этих троих было что-то такое, что заставляло её нервничать. С ними явно было что-то не так. Шарлотте казалось глупостью даже думать об этом, но всю неделю её не покидало жуткое ощущение, что эти мужчины были не теми, кем казались. То же самое чувство они вызывали у неё, что и твари из её снов…
БЕЖАТЬ.
Ей не терпелось поскорее убраться отсюда к чертям. Пытаясь игнорировать незваный страх, ползущий по позвоночнику, пока она приближалась к их столику, Шарлотта натянула на лицо свою дежурную фальшивую улыбку и поставила перед ними их заказ.
— Вот, пожалуйста, ребята. Вам что-нибудь ещё принести? — вежливо спросила она, заставляя себя посмотреть на них. Она не могла позволить себе терять чаевые.
Мужчина, сидевший справа в кабинке, был с косматой рыжей шевелюрой и неухоженной длинной бородой, а когда он отвратительно похабно ей улыбнулся, обнажив мерзкие жёлтые зубы, то сказал: