Роман века

Хмелевская Иоанна

Муж, как и обещал, завалился спать очень рано. Заинтригованная комодом, я отправилась в скверик и первое, что сделала - сообщила Мареку о замеченных в доме переменах. Это его заинтересовало.

– Комод был большой?

– Довольно большой, как довоенное бюро.

– Сколько он может стоить?

Я думаю больше ста тысяч. Насколько больше, не знаю, на такие вещи нет постоянной цены. В основном от того, что и вещей таких нет.

Все мысли об оценке, которую даст моему поведению полковник, я старательно прогоняла, надеясь, что комментарии любимого мужчины позволят мне совершить какое-то

открытие. Надежды оказались напрасными, единственное, о чем я узнала, что настоящая я нравлюсь ему намного больше, чем я, как Басенька. Это утешало и совпадало с моим мнением, но в вопросе аферы помочь не могло.

Вечером следующего дня он вернулся к этой теме. За целые сутки не произошло ничего необычного, муж наверху храпел так, что было слышно внизу, а в остальном царили тишина и спокойствие. Столяров я посещала без видимого эффекта. На прогулку я отправилась очень рано, но Марек уже ждал.

Из того, что ты вчера говорила, я понял, что тебе нравится старинная мебель, - пригласил он меня к разговору.
– Может, захочешь кое-что посмотреть?

О поручении капитана я ему ничего не рассказывала, но не сомневалась, что он обо всем догадался. В этом что-то было...

– Ну?
– не вытерпела я.

– Есть такая маленькая столярная мастерская на Познаньской улице, во дворе. Там, в основном, занимаются восстановлением старой мебели. Я думаю, тебе понравится...

Я настолько была уверенна, что комод Мачеяков стоит именно там, что, увидев его, даже не удивилась. Он стоял себе у стены, заслоненный двумя вольтеровскими креслами в плохом состоянии, о которых пришлось поговорить со столяром, чтобы не вызывать нежелательных подозрений. Я сообщила капитану, в душе поклявшись допытаться у Марека, откуда, черт побери, он обо всем узнал. Вероятнее всего, я снова услышу, что от меня, что будет неправдой, потому что я сама ничего не знала.

Вопреки ожиданиям, я услышала что-то новенькое:

– Твои наниматели выбросили его на свалку, - спокойно сообщил он, когда я рассказала ему о визите к столяру.

Это была очень странная новость.

– А ты каждый день ходишь по свалкам и смотришь, кто что выбрасывает?
– спросила я.
– В таком случае, почему ты не заставил меня искать его на свалке? И откуда он взялся у столяра? Сам пришел, ему обстановка не понравилась? И вообще, кто станет выбрасывать на свалку больше ста тысяч злотых?!

– Как видно, бывают такие расточительные люди. А пришел он не сам, его привезли...

– Ради бога, - рассердилась я, когда у меня кончилось терпение. Говори, не прерывайся, не останавливайся, я не могу не дышать столько времени! Кто привез, если они его выбросили?!!!

– Некто, кто сразу после этого оказался на свалке, поскольку сам привез какой-то мусор. Увидел, взял и отдал столяру.

При мысли о том как легко найти в мусоре сто тысяч злотых, у меня перехватило дыхание. У меня закружилась голова. Что-то здесь было, но что, я понятия не имела, не знала о чем теперь спрашивать, а ко всему прочему, вообще не могла понять, имеет ли это значение, как составляющая преступления, или просто, как интересная история, которую стоит запомнить.

– Ты это говоришь, чтобы я немедленно собрала весь мусор в доме и

отправилась с ним на свалку, или чтобы заставить меня думать?
– осторожно поинтересовалась я.

– А ты как думаешь?

– Я уверена, что для второго! Что за привычка, так надо мной издеваться... Я тебе сразу скажу, что мысленная деятельность подождет, пока у меня не будет достаточно материала. Да, мне приходит в голову, что комод они хотели продать тайно, инсценировали вывоз на свалку и договорились с покупателем, что он якобы случайно придет за ним. Но на кой черт выдумывать эдакие трюки, ума не приложу. Ни к чему не лепится.

– Так подумай еще немного, может до чего и додумаешься.

– А прямо ты сказать не можешь?

– Не могу. Я сам ничего не знаю. Если ты так любишь сенсации, надо уметь думать...

Вернулась я очень поздно, полностью убедившись в невозможности догадаться в чем здесь дело. Комод никуда пристроить не удавалось. У меня темнело в глазах при мысли, что если я не догадаюсь сама, то не узнаю никогда в жизни, потому что капитан не расколется, а Марек будет и дальше издеваться в образовательных целях. В конце-концов он докажет мне, что я полная кретинка, которая должна мыть кастрюли, не вмешиваясь в необыкновенные происшествия. Он не примет во внимание то, что это необыкновенные происшествия вмешиваются в меня.

Муж продолжал храпеть с упорством достойным удивления. Я отправилась на кухню заварить чаю, и, когда высыпала его из банки в чайник, там что-то блеснуло. Я это что-то достала, не люблю чужеродных тел в чае. Оказалось, что это маленький ключик особой формы. Некоторое время я бездумно разглядывала его, после чего вдруг посчитала предметом настолько подозрительным, что, несмотря на несоответствующее время, посчитала необходимым позвонить капитану. Откуда ключик в чае, который я лично покупала в магазине и пересыпала из пачки в банку?

После долгих усилий я нашла капитана по одному из оставленных им номеров.

– Я нашла в чае нечто похожее на ключик, - конспиративно сообщила я.
– Не понимаю, что это значит.

– В каком чае?

– Цейлонском.

– О, господи, где вы его нашли? В стакане? В чайнике?

– Нет, в банке. Он высыпался.

– Что за ключик?

– Маленький, - подумав сказала я.
– Блестящий. Необычный.

– И что вы с ним сделали?

– Ничего, лежит здесь.

– На кой черт вы его доставали?
– с неожиданным раздражением крикнул капитан.
– Вы думаете, у нас мало забот?! Ну, ничего, успокойтесь...

– Так я же спокойна, - разозлилась я.
– Вы считаете, что его следовало заварить? Может еще и проглотить?

– Нет, не глотайте... Немедленно спускайтесь в подвал...

Я ждала, что он скажет: "...закройтесь и оставайтесь там, пока мы не разрешим вам выйти".

– ...и хорошо закройте все окна, - мрачно закончил он.
– Голову даю на отсечение, одно из них открыто. Вы совершаете недопустимые ошибки!

Злая, полностью сбитая с толку я спустилась вниз, проверила одно окно, подергала другое и вернулась наверх. Для следственных органов афера возможно и подходила к концу, а для меня каша заваривалась все крепче. Чертов ключик блестел посреди стола.