Роман века

Хмелевская Иоанна

Делать нам было нечего. Муж, согласно договоренности, уволил помощника, закончив раскрашивать белую ткань. Узор для него лично я закончила, и с разгона даже начала новый, за Басеньку, но не хотела его продолжать. Мы посвятили свое время выдвижению гипотез о развитии ситуации.

– Интересно, как ты собираешься вынести это из пещеры разбойников, критически заметила я, помогая ему упаковать толстый рулон. Не скажешь же Мачеяку, что я лично для тебя делала работу? Ему тоже не оставишь.

– Об этом я уже подумал. Как только он позвонит и договорится со мной, я сразу звоню приятелю, говорю, что к нему зайдет черный бородатый

мужик и занесет рисунок. И по дороге ему заброшу. Он меня не узнает, можно не бояться.

– Черный мужик - это ты?
– поинтересовалась я.

– Естественно, я, - подтвердил муж и вдруг занервничал.
– Да не я, а Мачеяк! То бишь я, как он. Я блондин!

В голове у меня пронеслось, что от этих блондинов я с ума сойду, и немедленно осознала еще одну неприятность. Если я обратно превращусь в себя, на прогулку сегодня пойдет настоящая Басенька. Эффект может быть катастрофическим, необходимо этому воспрепятствовать...

– Слушай, нам придется установить какой-то пароль, - серьезно сказала я, наполнившись плохими предчувствиями.

– Зачем пароль?
– забеспокоился муж.

– Если нам снова предстоит притворяться. Может произойти так, что они наймут только одного из нас. Мы можем не отличить нас от них.

– Ну и что?

– Как, что? Как ты думаешь, что будет, если ты придешь сюда, вместо меня будет настоящая Басенька, и ты обратишься к ней, как ко мне. Все откроется! Думаешь, они нас поздравят?

Муж испугался до смерти.

– О боже, действительно! Они шлепнут нас не раздумывая! Что за дерьмо, и как меня угораздило в это встрять! Надо обезопасить себя. Что ты предлагаешь?

– Да пароль же. Что-нибудь естественное...

– Как это? Я вхожу и говорю: "В Гранаде эпидемия, отзыв!". Да?

– Дурачок, я же сказала, что-нибудь естественное! Подожди... Уже знаю! Ничего не говорить, стучать пальцами по стеклу, или еще куда. Допустим я там сижу, ты подходишь к окну и барабанишь, выглядывая. Вот так!...

Я продемонстрировала, муж постучал по соседнему стеклу.

– Возможно, - согласился.
– А ты что? Тоже?

– Нет, не будем однообразными. Я сниму туфель и вытрушу из него камушек.

– А где ты возьмешь камушек?

– Совсем сдурел? Я притворюсь, что вытряхиваю камушек!...

– Все указывало на то, что дальнейшее ожидание приведет нас в состояние полного умственного расстройства. Предусмотреть, что при этом произойдет, было невозможно. Муж выдвинул ужасное предположение, что наши наниматели обманули преследователей, давным-давно смылись через границу, поставив нас кормой к ветру, и вообще они не объявятся, а мы останемся прикованными друг к другу до конца жизни. Я лично считала, что они приготовят нам западню, из которой выберутся только наши трупы, причем не в лучшем состоянии. Было очевидно, что если нам придется ждать до завтра, мы впадем в состояние неизлечимого психоза.

Мрачные прогнозы в половине пятого пополудни прервал пан Паляновский. Телефон оторвал меня от приготовления яичницы, в конце концов, несмотря на нервы, поесть было надо.

– Сокровище мое, я уже здесь, - оживленно произнес он.
– Немедленно приходи ко мне, и не слушай протестов этого негодяя. Я по тебе соскучился.

Я прикрыла рукой трубку и проникновенным шепотом предложила негодяю снять с огня сковородку. Радость вернула аппетит.

– Хорошо, - послушно

ответила я телефону.
– Уже еду. Через пол часа буду.

– На машине, конечно же?

– На машине.

– Оденься... А то холодно!

Было как раз тепло. Несомненно, это должно было означать, что я должна выбрать костюм, бросающийся в глаза. Пан Паляновский будто бы ничего не подозревал.

Яичницу я съела еще спокойно, после чего представила, что надо сделать до вечера, и спокойствие как рукой сняло.

В сумасшедшей спешке я позвонила капитану, потом в мастерскую, в которой уже три дня стояла готовая машина. Я получила согласие забрать ее в восемь часов, хотя мастерская работала до пяти. Потом я оделась, абсолютно беспорядочно, но очень ярко, попрощалась с перепуганным до бессознательности мужем и отправилась к страдающему любовнику.

У дверей пана Паляновского я собрала остатки душевных сил.

За порогом на меня никто не набросился, не связал, не скрутил, не было и гориллы с пистолетом в руках, от чего, однако, лучше мне не стало. Шляпка моей тетки лежала на столе. Басенька сидела на диване в халате ухажера. На мгновение у меня возникла мысль, что так она просидела все три недели.

Из пана Паляновского вырывались гейзеры благодарности, среди которых не удалось заметить никаких подозрений.

– Понимаете, мне пришлось обращаться к вам, как к Басеньке, пламенно оправдывался он.
– Этот преступный тип способен организовать подслушивание. Прошу у вас прощения за эту вынужденную фамильярность... О моих чувствах к Басеньке он прекрасно знает и насмехается над ними. Вы уверенны, что все в порядке? Что было с сантехниками? Вы должны подробно все рассказать!

Я приняла чашечку кофе, решив в крайнем случае вылить его за пазуху, чем выпить хоть каплю, и приступила к освещению событий. Было понятно, что их интересовало. Пан Паляновский хотел лично оценить ситуацию и понять, есть ли у него поводы для беспокойства. С мстительным удовлетворением я черпала успокаивающие известия из богатых закромов моего воображения. Потоки воды, проливающиеся на кухне Мачеяков, и полнейшую недоразвитость сантехников, вызванных из какой-то мастерской, название которой, естественно, вылетело из памяти, я представила исключительно образно и убедительно. Вор тоже прошел как по маслу. Пакет для шефа вызвал у меня некоторые трудности, потому что любовник с неутомимым упорством допытывался у меня о реакции мужа и степени моего с ним взаимопонимания. Через пол часа я начала чувствовать себя психически истощенной, покинуть эту пещеру разбойников, стало для меня основной целью в жизни.

– Муж ваш - полный кретин, - недовольно сказала я Басеньке, которая пожатием плеч выразила согласие с моим мнением.
– Оказывается он этого шефа вообще не знал, и, неизвестно зачем, от меня это скрывал. Он назло мне постоянно предлагал отвезти пакет самой. Я конечно протестовала...

– И совершенно правильно, совершенно правильно, - поспешно заверил меня пан Паляновский.
– Здесь произошло некоторое недоразумение, он пана Шефа действительно не знал, это было не его дело, а Басеньки. Басенька должна была сообщить о прибытии посылки, но в силу обстоятельств не смогла этого сделать. Мы этого попросту не предвидели, тем более, что пана Шефа не было в Варшаве... А он таким образом хотел узнать о ее делах и знакомствах, притворяясь, что о них знает...