Роман в пустоши
Шрифт:
– Ага, ври дальше. Опять твои мальваре идут нога за ногу, – и обратился уже троице, застывшей у входа: – Ну проходите уже, и так поздно.
Старик пошёл запирать двери, а я разгрузила кошму, выпустив птиц в отгороженный угол двора к кормушке. Вот их-то не надо было просить дважды. Хлопая отростками крыльев и издавая противные звуки, они рванули к еде наперегонки.
И я их очень хорошо понимала.
Домашняя ягнятина, которую приготовил специально к нашему приходу Старик, надолго поглотила
Мы расположились на циновках в единственной на первом этаже комнате вокруг низенького столика. Дарл внезапно проявил какие-то манеры и взялся самостоятельно разделывать сочнейшее мясо.
– Я тебя, Ноди, поджидал со дня на день, всё смотрел на юг, не идёшь ли, и сегодня утром смотрю – будто движение какое! А тушка-то у меня уже лежала в вине и листьях. Я как увидел, сразу понял – Ноди-малявка идёт.
– Э-эй! А что сразу малявка?! – я совершенно неприлично возмутилась с набитым ртом. – Да пол-Нуулакши ниже меня!
Отшельник довольно засмеялся.
– Да потому что ты самая мелкая в пустоши, девочка!
– Пусть это будет мой самый большой недостаток, Старик.
– Многие сочли бы это достоинством, – вставил словечко Никесс. – Молодые люди толпами едут в Тайссери ради местных женщин.
– А чой-то им своих не хватает? – удивилась я, облизывая пальцы.
– А ты посмотри на Юлью: вот выйдет она за Ника, и, допустим, сделает что-то, что ему не по нраву, – принялся объяснять Дарл.
– Ну? – я, честно говоря, всё ещё не понимала.
– Ну и что, сможет он заставить её что-то сделать по-другому? Или она ему по зубам даст?
Честно, может я совсем жизни не знаю, но мне это пока казалось сущим бредом.
– Дарл, я не пойму, почему она должна ему по зубам дать?
Видимо, я спросила что-то очень смешное, потому что все, включая Старика, покатились со смеху. Он же первым и пришёл в себя:
– Дай, я объясню. Дарл, Ноди никогда не была замужем и всю жизнь бродит по пустошам – она просто не понимает, о чём ты. Ноди, пойми, мужику проще управляться с женщиной, вдвое его меньшей, чем равной по росту и силе. Поняла теперь?
– А почему, скажем, я не могу дать по зубам Нику? Только потому что я ростом меньше? Думаю, я могу залепить и покрепче Юльи.
Мне показалось, что Дарл плачет, спрятав лицо в ладонях.
– Давайте мы только не будем проверять, ладно? – сквозь хохот выдавил из себя Никесс.
– Но отчего же? – подыграла Юлья.
– Зубов на вас не напасёшься!
Уже много позже заката, когда мальваре крепко спали на верхнем этаже красного дома Старика, я вышла во двор, завернувшись в стёганое одеяло. Такого звёздного неба, как на нагорье, наверное, нет нигде. Я, конечно, могу судить только о нижнем
А ещё говорят, что первые боги спустились именно сюда. Самые первые, от которых уже ни следа не осталось, а их замки рассыпались в пыль и стали песком долин.
Невозможно смотреть на живое, не знающее покоя, ночное небо и не думать всегда о чём-то большем. Думаю, и Старик не просто так поселился здесь: нельзя для отшельника придумать места лучше.
– Не спишь опять, – слегка шаркающие его шаги я услышала давно, но не оглядывалась, не в силах оторваться от созерцания неба.
– Да как всегда. Хотя я тут предпоследнюю ночь в Нуулакше крепко спала! Прям с вечера уснула и проспала до позднего утра. Теперь буду расплачиваться.
– И как ты собираешься идти дальше без сна?
– Как всегда, пополнила сегодня свои запасы.
– Ты из раза в раз спишь всё меньше, Ноди.
– Может быть… – мне очень не хотелось вновь поднимать этот неприятный разговор, и я свернула на другую тему: – Скажи мне лучше, Старик, не происходит ли чего здесь, о чём мне следует знать? Или почему мне не стоит здесь находиться? Или, может, я могу кому-то помешать?
– Откуда такие вопросы?
– Вчера пара незнакомцев в переулке пытались убедить меня, что мне здесь делать нечего. И здесь, и в Нуулакше.
– Сильно убеждали?
– Достаточно.
– Не чтобы я мог тебе что-то конкретное рассказать, но тут кое-кто спрашивал о тебе…
– Мм?
– Лаурсс приходил.
– Да ладно?! А чего приходил?
– Говорю же, о тебе спрашивал.
– Прям для этого и приходил?
– А чёрт его разберёт. Пришёл, Свору свою внизу оставил, сам завалился с целой оленьей тушей. Сказал, мол, зашёл проведать старого друга. Как же, друг я ему.
– А куда ушёл, не говорил?
Старик внимательно посмотрел на меня. В блестящих живых глазах отражались бессчётные звёзды.
– Ноди, брось ты этого Лаурсса, не надоест тебе за ним туда-сюда таскаться!
– Оставь, Старик. Во-первых, я не за ним таскаюсь.
– Мне-то могла бы и не врать. А что у тебя во-вторых?
– Во-вторых, не мешай мне исполнять древний женский обряд страдания по конченой скотине.
Старик вздохнул:
– Ну, как знаешь…
Мы помолчали.
– Тебе ещё стоит знать: много новых людей сейчас.
– А вот здесь поподробнее.
– Ты же знаешь, через меня много кто ходит. И все в один голос твердят, что даже на самом севере много чужаков объявилось. Мол, прут с запада прямо через горы, поднимаются у водопадов. Здорово дела нашим портят.
– С запада? Что это вдруг им сюда понадобилось? Через Нуулакшу не больше прежнего народу проходит, но там же законы драконовские: захочешь – не пройдёшь.
– А надо им чего? – неожиданно раздался голос Дарла.