Роман потерь

Джедамус Джулит

Кинжалы. При рождении девочкам и мальчикам из знатных семей дарили кинжалы в качестве оберегающего амулета.

Классика. Классические труды, включая китайскую литературу, философию, историю и т. п., являлись основой образования аристократии. Однако женщин не поощряли в таких серьезных занятиях и не принимали в Императорский университет. Очень немногие из них, в том числе Сеи Сёнагон и Мурасаки Сикибу, получили такое образование в домашних условиях. По некоторым источникам, Мурасаки так хорошо изучила китайский, что ее отец сожалел, что она не родилась мальчиком. (См.: Мурасаки Сикибу, Сеи

Сёнагон.)

Кокинсю — императорская антология стихов десятого века на японском языке. (См. Поэзия).

Колдовство (магия). Автор повествования и Масато не единственные, кого в те времена обвиняли в занятиях черной магией. В 1023 году жена одного из придворных по имени Норимити умерла странным образом вскоре после родов. Около ее постели приглашенные к ней медиумы (посредники между миром живых и миров духов) обнаружили присутствие злых духов, в том числе дух умершего епископа Рюена. Через несколько дней после смерти жены придворный пришел в дом, где она лежала, и рассказал, что видел ее во сне. Он велел заглянуть под ее сиденье на возвышении под балдахином, где должны были найти нечто, сделанное из зубочисток — обычного инструментария магов. Зубочистки были найдены, и среди тех, кого Норимити обвинил в смерти жены, была его бывшая любовница, вдова одного из видных представителей клана Фудзивара, про которую думали, что она могла прибегнуть к магии из чувства мести.

Корейцы. К началу шестого века корейские иммигранты, потомки некоторых аристократических китайских семей, играли важную роль в культурной и экономической жизни Японии. Некоторые из таких семейств занимались определенными ремеслами (например, многие физиогномисты были корейцами). Мужчина, у которого рассказчица покупает книгу, может принадлежать к такой семье.

Кото — тонкострунный музыкальный инструмент, напоминающий цитру; существовало несколько типов этого инструмента, включая «уегон» и «кин».

Красота женская. Миниатюрная, бледная, закутанная во множество одежд, покрывавших ее пеленой до пятнадцати слоев, идеальная женщина эпохи Хэйань как будто вовсе не имела телесной оболочки. Только ее лицо — набеленное свинцовыми белилами, с выщипанными и прорисованными красным высоко на лбу бровями, с покрытыми черной краской зубами и накрашенным кармином ртом — было материально, но и оно наполовину прикрывалось веером. Главное ее достояние составляли волосы, которые ниспадали ей на плечи и тянулись за ней по полу, подобно шлейфу. Мужчины эпохи Хэйань, способные на любовь с первого взгляда, часто бывали покорены одним видом распущенных женских волос.

Красота мужская. Канецуке и Масато вряд ли можно назвать идеальными мужчинами, соответствующими канонам мужской красоты эпохи Хэйань. Идеальный мужчина должен был быть дородным и осанистым, круглолицым, с узкими глазами и клочковатой бородкой, иногда с усами. Любивший выпить и больше увлеченный поэзией, чем физическими упражнениями, он часто умирал в раннем возрасте от сахарной болезни. Склонный к слезам — что свидетельствовало о тонкости его чувств, — он был так же искусен в каллиграфии и музыке, как и в искусстве любви. Чего ему явно не хватало в противоположность мужчинам эпохи Камакура — это мужества.

Красота природы. Художники эпохи Хэйань прекрасно осознавали связь красоты и быстротечности. Это представление, заключенное в понятии «моно но аваре» («чувствительность вещей»), пропитывающее

всю литературу этого периода, и в дальнейшем в течение длительного времени оказывало влияние на японскую эстетику. Падающие осенние листья, тающий снег, увядающие цветы — все это создавало ощущение быстротечности прекрасного в мире. Невозможно установить, откуда пришла эта идея, но понятно, что она возникла под влиянием буддизма, который предостерегает от привязанности к ускользающим суетным земным страстям, и даосизма, который подчеркивает общность прозаических земных явлений.

Кукушки. Песня кукушки ассоциировалась с приятным временем года — летом. Но она имела также и второе значение, окрашенное печалью, потому что считалось, что кукушка летает между царством живых и царством мертвых. Перья кукушек считались дурным предзнаменованием.

Лад (тональность). Музыкальные инструменты настраивались на различные тоны, каждый из которых передавал определенное настроение, соответствующее времени года. Тональность «бансики» отражала суровость зимы; тональность «ричи» — печаль осени. Тональность «со», которую автор упоминает в своих стихах, адресованных Масато, ассоциировалась с весной. Тональность «осики» считалась близкой к тональности «ля» и связывалась с идеей быстротечности, мимолетности сущего. (Говорят, что в храме Гион в Индии, где проповедовал будда Шакьямуни, колокола настроены именно в этой тональности.) Сказка Хейке, эпическое произведение, в котором описывается гражданская война в конце эпохи Хэйань, начинается словами: «В звуке колокола храма Гион отзывается эхом непродолжительность всего сущего».

Лисы. Считалось, что мифические лисы («кицуне») могли принимать различные обличья, в частности образ прекрасной девушки.

Лич чайлд (Ребенок Лич) — несчастное дитя богини Изанами и ее брата Изанаги, которые в результате своего совокупления создали японские острова. История смерти Изанами и последовавшего за этим ухода Изанаги на ее поиски в загробном мире перекликается с мифом об Орфее и Эвридике. Согласно этой истории, первый ребенок Изанами родился больным из-за того, что она заигрывала со своим супругом. Усвоив этот урок, впоследствии она ждала, чтобы муж сам предложил ей заняться любовью, и другие ее дети не имели физических недостатков.

Любовное (тайное) свидание. Отправляясь на любовные свидания, аристократы часто изменяли свою внешность. Герой сказки Гендзи, именем которого названо это произведение, часто путешествовал в неприметной повозке и прятал парчовую одежду под обычным плащом. По временам мужчины доходили до того, что во время любовных свиданий закрывали лица шелковой лентой. Поэтому случалось, что женщина не знала доподлинно, кто ее любовник.

Мандарава — благоухающий красный цветок, описанный в Сутрах Лотоса. По поверью, он расцветает на небесах.

Манджушри — бодхисаттва, который символизирует высшую ступень мудрости; часто изображался верхом на льве. Описание статуи Манджушри в Утае, данное Масато, взято из дневника буддистского монаха Эннина, который посетил Китай в середине девятого века.

Маниёсю — самая старая антология японских стихов, датируемая серединой восьмого века. Многие из включенных в нее произведений значительно более откровенны в описании страстей и предубеждений, чем стилистически выдержанные стихи более поздних собраний. (См.: Поэзия.)