Ролевик. Сталкер
Шрифт:
Эта несчастная сотня метров от дюн до паладина, казалось, никогда не закончится. В какой-то момент я недосчитался Койота. Только обернувшись, увидел индейца, деловито расчехлившего из куска грязной парусины какой-то толстый, короткий посох. Краснокожий друг бледнолицых демонов стоял в центре круга, образованного телами мёртвых слаат. Поклонившись сторонам света и земле, индеец воткнул посох в песок и сел на колени напротив него.
Резная деревяшка легонько засветилась и... стала расти.
Когда я обернулся в следующий раз, уже почти дойдя до
Однако, чудны дела ваши, боги, духи и прочие сущности.
Метаморф выглядел очень печально. Осколки защитной маски с кусочками сорванного мяса лежали рядом с головой паладина, тонкие, безкровные губы рельефно очертили зубы. Почти прозрачная кожа бледного лица позволяла рассмотреть все связки, кровеносные сосуды и мышцы, облепившие череп.
Век не было, и потому глазные яблоки казались огромными. Сжатые практически до точек зрачки добавляли жути.
А ещё — щупальца скребли песок, и сжатые кулаки глубоко в него погрузились. Сизая, шипящая гирлянда полуразмолотого кишечника тоже не прибавляла аппетита.
Чтобы отвлечь внимание с обрубка едва живого паладина, я занялся волосами. Ошмётки слаат и кровь Койота уже успели засохнуть, превратив часть шевелюры в негнущуюся картонку. Я разминал пальцами получившуюся корочку, иногда они натыкались на кусочки какой-то мерзко пахнущей органики.
Я бы многое отдал за горячую ванну и хороший шампунь. Жаль, ни то, ни другое мне не светит даже в теории.
— Р-р-рх-х-х, — сипло выплюнул звуки в прохладный воздух наступившего вечера внезапно зашевелившийся Клеймор. — Кайна, будь добра... поищи мои ноги.
Надеюсь, он не видел, как меня передёрнуло со страху.
Блин, ну что за фигня? На огроменные завалы слаатских трупов различной степени распотрошённости и комплектации смотреть могу с воистину буддистским спокойствием, а на половинку паладина, с которым буквально несколько часов назад ржали в подземном музейном комплексе — нет. Сводит кишки, и давящее чувство жалости и беспомощности прессует психику. Поджилки трясутся, и едва ли не каждое движение метаморфа заставляет трястись и вздрагивать от страха.
Отгоняя лишние мысли, я взялся за работу.
Всё же основательно сэра Клеймора размазало по пескам. Самые крупные куски едва ли превышали по размерам ноготь. Так и работал: насобираю горсть плоти, положу рядом с паладином, и — за следующей.
Сколько так провозился, не знаю. В какой-то момент из песка выпростался Скол, несколько секунд посозерцал мои телодвижения, а потом принялся помогать. Струйки грязной воды мягкими подушечками поднимали остатки паладина, и мне оставалось только собирать уже относительно очищенные от песка фрагменты тела, брони, а может, и оружия.
Через какое-то время было собрано всё, что реально удержать в пальцах, и уложено в полуметре от метаморфа.
— И что теперь?..
Паладин несуществующего бога вяло качнул заключённой в броню рукой:
— Теперь
С помощью Скола я пододвинул останки к уцелевшей половине Клеймора.
— Я могу ещё что-то сделать?
— Если хочешь помочь, просто постой рядом, — безэмоционально выдохнул метаморф. — Паршиво быть одному в такой момент.
Кусочки плоти зашевелились, стали срастаться в более крупные фрагменты, густой слизью вымывая наружу застрявшие песчинки и сталь. Повинуясь воле метаморфа, они потихоньку ползли к телу, сливаясь с ним, реконструируя утерянную часть.
Словно в каком-то фильме, по слоям нарастали кости, плёнки, связки, сухожилия, мышцы, жировые прослойки, сеть капилляров, вен, артерий и жил. Зрелище, конечно, жутковатое, но исключительно затягивающее.
— Как остальные?
Я, глядя на восстановившиеся до колен ноги метаморфа и не спешащую затягиваться дыру в животе с торчащей оттуда лентой кишок, пожал плечами:
— Миакелле сильно досталось, контузия плюс бессознанка. Если бы не броня, то нашу няшу просто бы прожарило до косточек. Я её в медкапсулу уложил, там айболит встроенный вроде как фигнёй не страдает, так что всё будет в порядке. А Койот, вон, какой-то походный тотем раскукожил.
Клеймор болезненно улыбнулся. Всё-таки не время петросянить, да и юморист из меня аховый.
Краем сознания отмечаю, что Чук возвращается с драгоценным грузом к нам. ИИ Флаера, конечно, хорошее подспорье на случай опасности, но за эльфу как-то спокойнее, когда она рядом. Устав стоять, я сел рядом с самособирающимся метаморфом. Заострившиеся черты лица, общая бледность, и понимание какого-то глобального откровения в слезящихся глазах. Балконский со своим дубом просто жалкая пародия на дальней обочине жизни.
— О чём думаешь?
— «Когда люди получают крылья, они становятся чудовищами», — тяжело выговорил метаморф. Явно все силы уходят на восстановление и борьбу с болевым шоком. — Не помню, кто это сказал, но нам подходит, верно?
— Я чо-та не въезжаю в тему, Клеймор.
Метаморф кашляюще рассмеялся. Только грусти в его смехе было больше, чем радости.
— Пора посмотреть правде в глаза: мы больше не люди.
Я дёрнул ушами и погладил заползшую на ладонь саламандру. От удовольствия лисоящерка полыхнула голубоватым огнём и распласталась по указательному пальцу, довольно вывалив язычок и равномерно горя приятными оранжевыми язычками пламени.
— Чушь и ересь, уважаемый сэр паладин.
— Только на первый взгляд. Посмотри на нас. Ты в состоянии сразится с танком голыми руками и победить. Меня разнесло на клочки, но я всё ещё жив. Какой человек способен на такое?
Наползшие тяжёлые тучи потихоньку прорвало. Загрохотало, редкие капли почти мгновенно сменились моросью. Саламандра лизнула ближайшую капельку, чихнула, выхлопом испарив её, и с недовольной моськой сползла на мои колени, а оттуда — по животу и груди — к шее, где и замерла, прижавшись успокоительно-тёплым брюшком к пульсирующей артерии.