Ролевик: Рыцарь
Шрифт:
Из любопытства, недостойного мудреца, но присущего любому человеку, Остромысл усилил слух.
– Клянусь бородой Мастера, – настаивал один из них, смугловатый, мускулистый парень. – Эта девушка не может быть создана из плоти и крови!
– Если б не клятва, которую дают хранители, я не удивился бы, узнав что Остромысл создал ее умышленно, дабы вводить нас в искушение и испытывать характер… – поддержал товарища другой студиозус.
– А что? – оживился первый. – Весьма возможно… Я имею в виду не магию, а нарочитость. Иначе с чего бы это виконтесса столько времени
– Между прочим… – вмешался в разговор третий. – Кто из вас видел ее сразу после приезда? Даю голову отрубить, что когда она впервые прибыла в замок, то была уродлива, как земляная жаба. Но, золото преодолевает любые запреты…
Все призадумались, а затем переглянулись. Как оказался, никто этого дня не запомнил. Просто, однажды утром все узнали, что в одной из келий поселилась будущая графиня из рода Зеленых Вепрей.
Последний из четверки так и не отозвался. Он лежал на животе и не отводил восторженного взгляда от предмета обсуждения – молодой девушки, неспешно прохаживающейся между рядами виноградных лоз.
Весняна, виконтесса из рода Зеленых Вепрей поражала каждого необычайной красотой, особенно в сравнении с простолюдинками. И дело не в гибкой фигуре, упругих округлостях, карих глазах, точеном носике и пухлых вишневых губах. Даже не в пышных, цвета воронова крыла, волосах. А в том, что как долго бы мужчина не рассматривал девушку, спроси потом: какое у нее сложение или рост – все, на что он окажется способен, это сделать рукой неуверенное волнистое движение и задержать ее где-то на уровне собственного подбородка.
Весняна томилась пребыванием в Оплоте. Преподаваемые здесь науки ее не интересовали и, если б не огромная библиотека, а также недвусмысленный приказ матери, девушка давно б сбежала домой. Там, по крайней мере, она могла ходить, куда ей заблагорассудится без неизбежной свиты из безусых юнцов, с совершенно глупыми взглядами на влюбленных лицах. Весняна была уверена, что если бы не личный запрет Мастера, то даже высокое положение не уберегло б ее от неприятностей с этими ярыми почитателями противоположного пола. Правда, если взглянуть с другой стороны, навязчивое ухаживание вносило в ее жизнь хоть какое-то разнообразие. А то порой, Весняне хотелось плакать, кусаться, царапаться и бить посуду… Лучше всего – о голову ненавистного Ксандора.
Ведь именно он был виновником ее заточения. И все из-за того ужасного предсказания. С первого дня, как только, по приказу королевы, матушка отправила ее в Оплот, девушка поклялась поквитаться с уродом. Подумать только: это чудовище напророчило целый ворох бед и несчастий всему Зелен-Логу, сразу после ее замужества! Хорошенькая перспектива: весь век проходить в старых девах, дабы предотвратить несчастья, существующие в воображении кретина предсказателя и внушенные венценосной тетушке. А ей уже скоро семнадцать! И хоть сердце девушки еще ни разу не забилось учащенно, при виде мужчины, тем более досадным, могло стать мгновение, когда оно отзовется.
С чисто женской прозорливостью, Весняна даже не сомневалась, что все эти беды астролог придумал либо по наущению братца Вышемира,
И чем дольше ее удерживали в Оплоте, тем сильнее становилось желание виконтессы: покинуть стены этой, хоть и весьма гостеприимной, а все же – тюрьмы.
Весняна тяжело вздохнула, невнимательно отщипнула тонкими пальчиками зеленую виноградину из ближайшей грозди и положила ее в рот. Но, тут же передернулась вся и с отвращением сплюнула. Жизнь узницы и без того была не слишком сладкой, чтоб по мимо всего портить ее еще и вкусом несозревшего винограда.
Если бы княжна знала, что Остромыслу ведомы все ее переживания и томления, более того, что Мастер-хранитель уже давно решил каким образом наилучше для всех, а в первую очередь для нее самой, устроить судьбу девушки, возможно думы барышни были бы не столь печальны. Или – наоборот? Ведь ни одному мудрецу еще не удалось понять женщин. Так где уж тогда браться прогнозировать поведение взбалмошной девицы, у которой и без того семь пятниц на неделе, и фиалки в голове цветут.
От грохота падающего железа, услышанного обостренным слухом, Остромысл даже вздрогнул. Гремело и бряцало так, словно где-то в стенах Академии, одновременно свалилась на каменный пол добрая полусотня латников. А вслед за этим стал нарастать изумленный гул голосов, с вплетающимися в него одинокими ахами да охами.
– Мастер! Мастер! – словно первогодок послушник в кабинет Остромысла влетел запыхавшийся мудрец Совва. – Там… там…
– Создатель сошел с небес? – иронично приподнял бровь хранитель.
– Нет, – мудрец был так возбужден, что даже не воспринял шутки. – Хуже… Доспех чернокнижника Темна с пьедестала свалился!
* * *
Топот копыт и звон сбруи обеспокоил только сорок. Пугливые птицы оказались единственными живыми существами, кого заинтересовала небольшая кавалькада, ровной колонной неспешно въезжающая во внутренний двор Академии. Я остановил отряд и удивленно огляделся. Все здесь было не так, как в замках. Ни сторожей, ни слуг. Никто не ринулся принимать коней. А те несколько, быстро снующих по двору, одетых в одинакового покроя белые, серые и черные балахоны, существ неизвестного пола, только с любопытством взирали на воинов и следовали по своим делам. Будто не отряд вооруженных ратников гарцевал во дворе обители, а воробьиная стая копошились в пыли.
– Эй! – рявкнул десятник Гладила одному из них, торопливо пробегавшему мимо, при этом едва не наткнувшись на лошадь. – Есть тут кто зрячий? Или в Оплоте не принято встречать путников?
– Ждите, не до вас сейчас… – бросил на ходу тот и умчался.
– Стряслось у них тут что-то? – недоуменно пожал плечами десятник. – Странно, гарью не тянет, а все мечутся, как угорелые. Но кто-то же должен встречать гостей, или нам самим о себе позаботиться? Как распорядитесь, господин сотник? Ждем, или…