Ролевик: Кицурэ. Сталкер
Шрифт:
Саму девушку наличие шрамов не напрягало, только поначалу жутко краснела и стеснялась, и боялась при свете раздеваться в моём присутствии - отчего-то считала, что привычный в среде кицунэ Эри-Тау культ чистого тела каким-то образом распространяется и на меня, и переубедить супругу стоило очень больших трудов.
Зато, осознав, что меня ни капли не коробит вид её иссечённой многими белесыми полосками спины, желтоглазая буквально расцвела.
Помню первое пробуждение после создания семьи. За окном ночь, на стенах и потолке пляшут блики от резвящихся в углях огнеящерок, самочувствие
Наверно, никогда не забуду момент, когда Лисёнка поняла, что я уже не сплю. Кружку в сторону, на тумбочку, и скользящим, невесомым шагом - к кровати, на ходу развязывая пояс. Полумрак мне не мешает, в огоньках саламандр и без того прекрасно всё видно, и нет никакой нужды подстёгивать зрительные рецепторы, заставляя их переходить на ночной режим.
Кейт на миг останавливается, ровно на столько, сколько силе тяжести требуется для того, чтобы заставить распахнутый халат с обнажённых узких плечей под собственным весом сползти к ногам.
Девушка перешагивает через ненужную уже деталь одежды, и так же неторопливо продолжает путь.
Узкая полоска тёмных трусиков - единственная деталь туалета на кицунэ - контрастно выделяется на бледном теле. Кейт идёт неторопливо, с достоинством, и каждый её шаг, каждое движение рук, ушек, мимика - говорят, что девушка готова. Плавные покачивания бёдрами - без пошлости модельных походок и деревянности пародий на них - естественная грация молодого, сильного, ловкого тела. Кицунэ готова отдать себя полностью, и готова принять меня так же.
Желтоглазая замирает перед ложем, и - на её теле начинает разгораться оранжевым светом симметричный узор. Линии словно протаивают из кожи, едва уловимыми волнами сияния разбегаются по кицунэ - от середины груди вверх, к лицу, вниз, через живот к паху - и дальше по ногам, в стороны - огибая торс, за спину, и оттуда по рукам. Узор красив, необычен, манящ.
Чувствую то же самое, краем глаза замечаю, как и по мне разбегается схожее украшение, но рассматривать нет ни малейшего желания - всё внимание сосредоточено на замершей девушке.
Кейт, отведя руки чуть назад, потягивается всем телом, и теперь я вижу ещё одну деталь, упущенную ранее: груди девушки заметно увеличились, округлились, и понимаю, что если раньше накрывал их ладонью, и оставалось ещё немного места, то теперь моей узкой девичьей руки наверняка уже не хватит.
Улыбнувшись, кицунэ тянет ранее незаметные шнурки, и тёмная ткань, не удерживаемая более ничем, падает на пол. Теперь на Лисёнке нет никакой одежды, и лишь золотисто-оранжевые узоры прикрывают, или, скорее уж, подчёркивают совершенство её тела.
А мгновением позже становится ясна причина новых метаморфоз девушки: рыжий хвост, подёрнувшись неуловимой волной изменений, разделяется на два. Два прекрасных рыжих, пушистых хвоста.
Желание накрывает меня, не просто жажда овладеть девушкой - желание стать с ней единым:
Я не могу противиться тому огню, что разгорается во мне, и опрокидываю звонко смеющуюся кицунэ на себя, и мир - тот, что за пределами наших тел и душ, тянущихся друг к другу, растворяется, уходит в серое, перестаёт существовать...
Кицунэ от меня не отходила не на шаг, да и сам не горел желанием надолго оставлять её одну. Но в Эри-Тау оставаться на время моей экспедиции она наотрез отказалась. Пара минут порознь - и у кицунэ начиналась самая натуральная истерика. Да, во многом всё зависело от медленно восстанавливающейся ауры, основательно попорченной аватаром - при таких повреждениях тонких структур обычно не принято выживать, что уж говорить о пошатнувшейся психике?
Зато мы с супругой напару выявили интересный побочный эффект близости: после каждого единения аура Кейт буквально начинала бурлить Силой, полностью накачивалась энергией - до такой степени, что разглядеть что-либо в Сути было невозможно. А когда ослепительное сияние спадало - приличная часть структур оказывалась не только восстановленной, но и значительно перестроенной.
Самостоятельно крутить тонкие поля, как было в случае с капитаном Хвалисом, я просто напросто боялся. Тогда - стоял вопрос о его выживании. Сейчас же - механизмы, о которых я знаю очень и очень мало, и не факт, что знания эти не являются просто догадками, - самостоятельно починяют энергетические поля кицунэ, требуя лишь периодической накачки Силой. Простым и, что самое главное, чертовски приятным способом.
Анклавовские мозгокруты, впрочем, все как один заверяли, что оставлять девушку в одиночестве категорически не стоит. Как бы ни была неизвестна и опасна территория будущей вылазки, какие бы экивоки эволюции не поджидали там - напару будет гораздо легче справиться с реабилитацией, чем порознь. Да и чуйка говорила, что если оставлю Кейт в Эри-Тау, ничем хорошим для неё это не закончится.
Так что одним прекрасным утром мы загрузились в дирижабль, прихватив с собой изрядное количество провианта, оружия, боекомплекта и тёплой одежды, и отправились за Стену.
По пути слегка притормозили - ровно настолько, сколько потребовалось Чуку на расконсервацию и поимку каната. Дожидаться, пока дроид заберётся в десантный отсек, команда воздушного корабля не стала, и мы, набрав высоту, двинулись на юг.
Впервые увидев припыленного дроида, Кейт чуть ли не уписалась кипятком от восторга. Пищала, повизгивала от удовольствия и едва ли не облизывала Чука, и засыпала вопросами, вопросами и снова вопросами.
Поначалу вообще искала слоты для управляющих алгоритмов - вся знакомая ей големотехника выполняла свои действия исключительно по скриптам, нанесённым на специальные пластинки, вставленные в приёмно-считывающее устройство.