Роковые тайны
Шрифт:
– Не знаю, почему они печальные. На самом деле мне не грустно. – Она сделал паузу. – Разве самую малость. – Когда он сделал шаг к ней, Эдди подняла голову: – А ты когда-нибудь грустишь?
– Иногда. Я тоже устаю, бываю голоден, сердит, одинок и напуган, как и ты.
– Ты напуган? – хихикнула она.
– Конечно. Только дурак ничего не боится. Тебе ведь было страшно много раз, не правда ли?
– Да. Я испугалась в ту ночь, когда ты появился на ферме и прогнал тех пьяных дурней. Почему ты это сделал?
Он расправил
– Может быть, у меня были планы самому тебя изнасиловать. Гр-р-р… – Он зарычал сквозь стиснутые зубы, подражая волку.
Эдди радостно засмеялась:
– Мистер Толлмен! Джон! – Она хохотала. – Если хочешь меня напугать, то не выйдет! Ох! – взвизгнула она, когда он схватил ее и взял на руки, как ребенка.
– Еще напугаешься, – сказал он и понес ее к воде. – Вот кину тебя прямо в ручей.
– О… о нет! – Эдди ухватилась за его шею.
– Если ты хорошенько напугалась, я тебя усажу в фургон.
– Насколько я люблю купаться, настолько боюсь холодной воды! – Джон понес ее к фургону. – А напугалась потому, что меня никогда не носили на руках, только когда я была маленькая. Боже! Опусти меня, я слишком тяжелая.
– Ну вот еще, тяжелая, – сказал Джон, сажая ее на сиденье. – Ты весишь примерно как мешок с едой.
Он залез в фургон, занял место рядом с ней и пустил лошадей. Они пересекли каменистое русло ручья и выбрались на дорогу на другом берегу.
– Не очень-то приятно, когда тебя сравнивают с мешком жратвы. – Она вздохнула в притворном отчаянии, но внезапно испугалась, что ведет себя как последняя дура.
– Я должен был сказать «как мешок картошки», но он… комковатый, а ты… мягкая.
Эдди еще не видела, чтобы он так широко улыбался. В глазах, сияющих от восхищения, затаился смех. Они поглядели друг на друга и рассмеялись.
Городок Ван-Берен замер под полуденным солнцем. Эдди он показался больше, чем Фрипоинт, и более древним. Город расположен на берегу Арканзас-Ривер напротив Форт-Смита. Ван-Берен был стартовой площадкой для грузовых фургонов, поселенцев и военнослужащих, движущихся через индейские территории.
Радуясь потеплению их отношений, Джон стал рассказывать Эдди о городе:
– Томас Мартин, приятель моего отца, появился здесь в 1818 году и открыл лавку. Когда прибыли поселенцы, деревушке дали название Филлиппа – по имени человека, приобретшего тут большой надел земли. Позже городок переименовали в Ван-Берен, в честь президента.
– Тебя здесь знают?
– Немного. В двадцатых родители поселились в сотне миль к северу отсюда. Там я родился и вырос. Дважды в год мы приезжали в город за припасами.
– Здесь больше холмов, чем я ожидала.
– Это холмистая местность. В Ван-Берене хорошие склады, но все необходимое мы вынуждены покупать в Сент-Луисе. Тут приличные отели и рестораны, прекрасные салуны. – Джон улыбнулся.
– Тебе
С тех пор как покинули лагерь, время пролетело незаметно, хотя на самом деле они провели в форте почти полдня. Эдди Толлмен восхитительна. Она не только красива, но и мила. У нее живой ум и удивительное чувство юмора. Но когда она вне себя, лучше не попадаться ей под руку. Он усмехнулся, вспомнив, как она обзывала проповедника.
– Над чем ты смеешься? – Эдди заглянула ему в лицо.
– Если я тебе скажу, ты взбесишься. – Он не мог не улыбаться.
– Ты меня заинтриговал. Лучше говори, а то я воображу самое худшее.
– Вспоминал, как ты стоишь, топаешь ногой и кричишь в лицо проповеднику все известные тебе бранные слова. – Джон засмеялся. – После этого я боюсь с тобой связываться.
Эдди густо покраснела:
– Я даже не помню, что несла. Триш говорила, будто не слышала от меня прежде ничего подобного.
Я была в бешенстве! Ты подумай, эта старая вонючка хотел отдать Колина мерзавцу Реншоу! Конечно, я не знала, что он собирается забрать и Диллона. Да я бы… голову ему снесла, прежде чем отдала мальчиков!
– Успокойся, дорогая. Я не собирался снова тебя взвинчивать.
Когда до нее дошли эти слова, она почувствовала себя в безопасности. Внезапно Эдди поняла, что Джон был постоянно настороже, и за его спокойствием скрывались уверенность и сила.
– Как ты думаешь, судья распорядился арестовать Триш за то, что она стреляла в Реншоу?
– Если так, мы об этом узнаем. Не тревожься. Обещаю тебе, мы заберем Триш с собой.
Он остановил фургон перед открытой конюшней.
– Привет, Толлмен. – Бородатый конюх в серой шляпе конфедератов с любопытством посмотрел на Эдди. – Удачно съездил в Сент-Луис?
– Конечно. Позаботься о лошадях и фургоне, Вэлли. Я скоро вернусь.
Джон взял Эдди под руку, и они двинулись в сторону главной улицы города; конюх глядел им вслед, а потом обратил любопытный взор к изношенному фургону и старым лошадям. Он покачал головой, удивляясь, как это Толлмена угораздило явиться в город в таком виде.
– После обеда, – сказал ей Джон, когда они вышли на тротуар, – я отведу тебя в отель, чтобы ты отдохнула, пока я раздобуду фургон для переселенцев. – Он прижал к себе ее локоть и гордо улыбнулся.
Эдди стояла у окна в номере гостиницы и смотрела на улицу. Она слишком нервничала, чтобы расслабиться. Никогда в жизни, кроме как во время болезни, ей не приходилось отдыхать днем. Эдди оглядела комнату. Второй раз в жизни она была в гостинице. Комната похожа на ту, в которой они с Джоном поженились: железная кровать, умывальник, кувшин с тазом, стол со старой лампой. Ее зонтик висел на ручке кресла, а на сиденье лежала холщовая сумка с ночной рубашкой, гребнем, щеткой, мочалкой и полотенцем.