Роковой шторм

Блейк Дженнифер

Она с шумом опустила занавеску. Оставалось лишь улечься на кушетке. Сбросив накидку и расстелив ее на крышке сундука, после минутной нерешительности Джулия отбросила мысль о ночной сорочке. Вероятность найти ее в полутьме невелика, да и нужна ли она ей? Сколько дней и ночей на корабле она провела в одном и том же платье… Глаза у нее слипались, и она почувствовала огромное облегчение от того, что осталась наконец одна. Шелковое покрывало низкой кушетки приятно холодило и ласкало кожу.

Джулии казалось невозможным заснуть в таком непривычном окружении. Кроме того, хотелось разобраться во всем, подумать о своих планах, о возможном бегстве. Но теперь эта мысль показалась ей смешной. Бежать? Но как? Отсюда не убежишь. Она заперта за толстыми дверями, охранявшимися день и ночь. Кроме того, гарем был пронизан сетью неведомых

коридоров, в которых без проводника легко затеряться, даже если ее не остановят охранники прямо у двери. И вне дворца она окажется на улицах города, где мужчины накидываются на женщин, как стая шакалов. Ну, а если бы удалось? Что бы она стала делать в чужом, незнакомом городе? Как отыскала бы корабль, который увез бы ее в Англию или в Америку? Но даже если бы и удалось зайти столь далеко, кто осмелится взять на борт рабыню из гарема алжирского дея, даже если бы она могла заплатить за проезд? Нет, об этом не стоило и думать. Возможно, потом, когда она будет лучше подготовлена. Сейчас она рабыня. Ради спасения своей жизни можно на время подчиниться чужой воле.

Между тем ночная прохлада наполнила комнату, ветер шевелил металлические нити на занавесках. Джулия слышала, как сухо шелестели листья на пальме, напоминая успокаивающий и медленный шум дождя. Кушетка была мягкой и удобной, куда удобнее ложа из половиков на корабле. Чистая, окруженная комфортом и запахом роз, она погрузилась в сон.

Глава 14

Джулию разбудил звон нитей на занавесках. В комнату хлынул яркий свет. Было заметно теплее, чем вечером. Из сада доносился веселый щебет птиц и женских голосов.

Сознание резко возвратилось к Джулии. Она приподнялась и повернула голову к двери. В дверном проеме, подбоченившись, стояла женщина с искаженным яростью лицом. «Это черкешенка с Кавказских гор», — подумала Джулия, так много слышавшая об этом племени. Светлые волосы, широко расставленные голубые глаза, высокие скулы и треугольный рот придавали ее лицу жесткое выражение. Она выглядела на два-три года старше Джулии и была немного ниже ростом. Гибкую и мускулистую фигуру портили лишь несколько тяжелые бедра и щиколотки. Ее глаза обследовали тело Джулии, покрытое шелковым покрывалом, с губ слетела яростная тирада на турецком, похожая на раскат грома.

— К сожалению, я не понимаю вас, — сказала Джулий сначала по-французски, затем по-испански.

Женщина презрительно фыркнула и вихрем вылетела из комнаты. Джулия села. Раньше чем она коснулась пола, вошла служанка, внесла маленький круглый столик, на котором был накрыт завтрак — жареный ягненок, пшеничные лепешки, свежий инжир и засахаренные абрикосы, а также горячий мятный чай. Джулия помыла лицо и руки горячей водой из сосуда и села за стол. Пока она ела, женщина подошла к сундуку и извлекла оттуда пару панталон цвета морской волны из прозрачного газа и свободную вышитую блузку из турецкого шелка, которая перехватывалась поясом ниже груди. Все это она разложила перед Джулией, прибавив пару бархатных вышитых шлепанцев с загнутыми носами. Служанка сложила розовую накидку и убрала ее, жестами объясняя, что такое пышное одеяние с покрывалом, скрывающим лицо, нет необходимости носить внутри гарема.

Когда Джулия поела и переоделась, женщина подтолкнула ее в сторону общей комнаты. Джулии не хотелось покидать помещение, где она чувствовала себя в безопасности, но пришлось повиноваться.

В большой комнате оказалось светло и прохладно. Глухие шторы были отдернуты, открывая вид на залитый солнцем сад. И повсюду были женщины. Они сидели на диванах, на подушках, лежавших на полу, прогуливались по саду, кормили сидевших на ветках птиц и разговаривали с ними нежными голосами. В воздухе витал запах пищи. Служанки мелькали тут и там со столиками, похожими на подносы, уставленными всевозможными яствами и напитками. Под сводчатым потолком висел дым, вьющийся из курильниц с благовониями, расставленных по всей комнате.

Джулии показалось, что среди женщин есть представительницы всех наций, живущих под солнцем: угольно-черные эфиопки, со сверкавшей словно эбеновое дерево кожей, тонкогубые египтянки с подведенными глазами, сирийки с толстыми губами и длинными носами, темнокожие турчанки, индианки с длинными, доходящими до колен волосами. Миниатюрные светлокожие и узкоглазые женщины с Дальнего Востока стояли

рядом со свирепыми на вид уроженками монгольских степей. Была здесь и знойная итальянка, и греческая красавица, и наваррка с рыжевато-каштановыми волосами. Хотя все они были одеты почти в такие же костюмы, как и Джулия, ни один из них не совпадал по цвету с другим. Некоторые носили небольшие тюрбаны, другие — бархатные шапочки с длинными шелковыми кистями или головные повязки, откидывающие волосы назад. Сверкающие золотым и серебряным шитьем, шелковыми лентами и бахромой, а также золотыми и серебряными украшениями, они сами походили на птиц с причудливым оперением. Звук их речи и смех напоминал щебетание стаи. Девушек насчитывалось не менее двух сотен. Все они замолчали, как только Джулия вошла в комнату, и принялись разглядывать новенькую. Черкешенка, которая заходила к Джулии, поднялась на ноги, повелительно кивнув наваррке с каштановыми волосами. В ее сопровождении она быстро, но высокомерно приблизилась к Джулии, остановилась на расстоянии вытянутой руки и заговорила. Наваррка, видимо, служившая переводчицей, поспешно обратилась к Джулии:

— Мария, прекрасная наложница Мохаммеда, хочет узнать, кто ты, по чьей воле пришла сюда и зачем?

— Меня зовут Джулия. Я пришла, потому что была избрана деем, думаю, с той же целью, что и все вы.

Женщины коротко посовещались, затем наваррка снова заговорила:

— Ты лжешь. Хотя нескольких новых женщин были подарены гарему дея, могущественный и блистательный правитель Алжира не выбирал для себя никого уже десять лет, с тех пор как его выбор пал на Марию. Она была последней женщиной, ставшей сосудом для его семени, и это случилось почти три года назад. Разве могли чресла дея внезапно помолодеть при виде такой костлявой фигуры? Невероятно, чтобы ты могла возбудить его желание, если даже пышная и юная девственница не сумела этого сделать.

— Возможно, — ответила Джулия, слегка краснея. — Я знаю только, что попала в плен к Баязеду Рейсу и меня послали сюда.

— Ты шпионка, приставленная к нам Абдуллой, чтобы доносить ему, кто из нас недоволен порядками в гареме, кто предается опиуму, а кто лесбийским играм.

— Это не правда, — заявила Джулия.

— А мы заявляем, что это так! Как иначе можно это объяснить?

Мария повернулась к остальным женщинам, пытаясь расшевелить их. Она продолжала обвинять Джулию, в том, что та шпионка, злобно выкрикивала что-то, потрясала кулаками и постепенно довела себя до лихорадочной дрожи. Вокруг раздавался недовольный шепот. Женщины начали подходить ближе, бросая на новенькую злые взгляды. Не имея возможности общаться с ними, Джулия оказалась совершенно беспомощна и могла рассчитывать только на наваррку. Атмосфера в комнате быстро накалялась. Раздались выкрики, похожие на угрозы. Женщины стягивались все более плотным кольцом вокруг Джулии, она чувствовала запах их разгоряченных тел. Чья-то рука дернула Джулию за волосы, другая больно ущипнула чуть повыше локтя. Джулия выгнулась вперед, так как ее толкнули сзади. Оглянувшись, она хотела наказать обидчицу, но не могла понять, кто же ударил ее.

Теперь ее толкали и тузили со всех сторон. Кто-то еще сильнее потянул ее за волосы, с плеча сдернули блузку, обнажив одну грудь. Она пыталась отвечать, но враги были слишком многочисленны. Щипая, дергая, царапая, они наступали на нее со злобными улыбками на лицах.

Внезапно в задних рядах завизжали, затем последовали высокие окрики евнухов и свист плети из кожи носорога, называемой курбашом. Словно по волшебству, женщины расступились, оставив Джулию полураздетой, в разорванной одежде и с кровавыми царапинами на руках. Через комнату к ней подошел Абдулла. Медленным, холодно-враждебным взглядом он оглядел женщин и, убедившись, что все повинуются ему, подал знак двум охранникам вернуться на посты. Затем, словно в задумчивости, он двинулся к Джулии.

— Что за беспорядок? — спросил он голосом невероятно тонким и высоким для такого огромного тела.

Джулия облизнула губы, подыскивая соответствующие испанские фразы. Однако Мария опередила ее, начав что-то быстро объяснять. Джулия не могла знать, в чем именно обвиняла ее эта женщина, но ее слова привели Абдуллу в состояние бешеной ярости. Его черные, близко посаженные глаза пылали звериной злобой. Парализованная ужасом, Джулия смотрела, как он шел к ней, отведя назад руку с курбашом на всю длину, затем рука его начала подниматься.