Роковой шторм

Блейк Дженнифер

У корабля, приближавшегося к ним, был высокий нос, с двух сторон украшенный изображениями огромного глаза, два ряда весел и пара красных четырехугольных парусов. Над кормой реял исламский флаг. Это была турецкая фелюга.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 13

Более сотни человек толпились на палубе — дикая, свирепая банда с ножами и пистолетами. Длинная, изогнутая сабля висела у каждого на поясе. Чернобородые и темнокожие, они с жестокой усмешкой смотрели на водворение Джулии, Реда и О'Тула на борт.

Из

толпы вперед выступил человек самого устрашающего вида. Одежда, осанка и почести, которые ему оказывались, свидетельствовали о ранге капитана судна. Он обратился к спасенным на турецком языке.

— К сожалению, — сказал Ред, — я не понимаю вас.

Капитан перешел на ломаный испанский. Джулия пристально смотрела на него, понимая, что его интересуют их имена и обстоятельства путешествия на шлюпке, предшествовавшие их встрече, но ее онемевший язык отказывался отвечать. Она с трудом держалась на ногах даже с помощью двух мавров, крепко взявших ее под руки. Ред покачал головой. Выругавшись, капитан повторил свой вопрос по-французски:

— Я Баязед Рейс — капитан этого корабля. Вы — мои пленники, которых я захватил по праву моря и во славу моего властелина, алжирского дея. Если вам дорога жизнь, вы не попытаетесь бежать. Назовите себя и скажите, как вы оказались в маленькой лодке.

Ред ответил на его вопросы. Баязед Рейс удовлетворенно кивнул.

— Я так и думал. Я слышал о вашем большом корабле. Жаль, что я упустил такую добычу, но такова воля Аллаха. Скажите, кто эта женщина с вами? — продолжал он, даже не взглянув на Джулию. — Она принадлежит одному из вас?

Ред колебался лишь мгновение.

— К сожалению, нет, — произнес он. — Она не замужем.

— О! — Капитан погладил бороду. — Она уже не юная девственница, но удивительно красива даже в своем нынешнем состоянии. Говорят, что женщины Франкистана созревают поздно. Возможно, я захватил ценную добычу.

Джулия метнула взгляд на Реда. Лицо его словно окаменело, лишь глаза горели синим огнем.

— Вы правы, капитан, — отозвался он. — Эта женщина — весьма знатная дама в своей родной стране. Ее отец, который ныне мертв, владел обширными землями, и считал своих лошадей, скот и рабов сотнями. Он был другом великого правителя Наполеона, чья слава наверняка достигла Алжира. Она носит на шее знак его власти.

Баязед самодовольно хмыкнул:

— Добыча, похоже, ценнее, чем я думал. А вы сами?

Ред не счел нужным скромничать в отношении себя.

— Я был капитаном того прекрасного корабля, который теперь лежит на дне моря. Человек рядом со мной — мой первый помощник.

— В самом деле? В таком случае, мой хозяин дей найдет вам применение. Флот — его слава и гордость, его правая рука, которая приносит почести и богатство, и он всегда стремится его укрепить. Но если вы лжете…

В воздухе повисла весьма ощутимая угроза. Баязед Рейс сделал знак рукой и отдал приказ по-турецки. Люди, поддерживавшие Джулию, наполовину повели, наполовину поволокли ее в сторону. Ред сделал резкое движение, словно хотел остановить их, затем застыл на месте.

— Осторожнее! Она больна!

Раздался короткий звук удара, и капитан пиратов крикнул:

— Молчи, христианская собака! Не смей учить меня, как обращаться с рабами! Заберите их вниз. Слишком много чести для такой мелюзги. Женщина к утру может стать приманкой для акул.

Услышав звуки борьбы, Джулия повернула голову и увидела, что Ред вцепился в

глотку капитану, подручные которого, словно обезьяны, повисли на Торпе; О'Тул тоже сцепился с турками. Когда ее поволокли вниз, она слышала позади тяжелые, сырые удары и хриплые выкрики Баязеда Рейса.

— По сорок плетей каждому! Они должны научиться быть рабами. И они научатся!

Джулию бросили в маленькую душную комнату, совершенно пустую, если не считать нескольких половиков в углу. Один из матросов грубо толкнул ее вперед, и она упала на колени. Произнеся нечто, весьма похожее на непристойность, матросы вышли, повернув ключ в замке.

Джулия медленно опустилась на половики и закрыла глаза. Время еле-еле поползло прочь. При звуке приближающихся шагов ее охватил безотчетный страх. Дверь открылась, на пороге появился Баязед Рейс. За ним стоял человек в длинной одежде араба, с тюрбаном на голове. Его медного цвета кожа туго обтягивала скулы, разбегаясь тысячами морщинок вокруг глаз; в бороде серебрилась седина. Глаза отражали лишь безразличное любопытство.

— Встать, — приказал капитан пиратов.

Джулия поняла приказ и знала, что лучше повиноваться, но ее сознание и волю разделяла огромная пропасть. Она лишь смотрела расширенными от лихорадки глазами, которые казались огромными на ее изможденном лице.

Тогда Баязед Рейс силой поднял ее на ноги и повернул спиной к арабу, который начал ловко расстегивать пуговицы на ее платье. Джулия слабо сопротивлялась, сердце бешено стучало в груди. Она знала, что не выдержит, если мужчина грубо возьмет ее сразу после выкидыша — она просто истечет кровью.

— Успокойся, несчастная, — произнес араб на чистом кастильском диалекте. — Мы не причиним тебе вреда. Мы только хотим определить твою ценность.

Сознание Джулии помутилось, свет вокруг померк. Словно сквозь туман она почувствовала, что ей согнули колени и положили обнаженную на кучу половиков. Она ощущала прикосновения араба к своим исцарапанным бедрам, чувствовала, что он исследует ее тело, включая осторожный внутренний осмотр наиболее интимных мест. Она поняла, что он просил воды, чтобы смыть кровь с ее бедер, слышала его негромкие распоряжения. Затем ей в рот вложили мягкий шарик какого-то неизвестного вещества и араб поднес к ее губам кубок сладкого сока.

— Выпей, женщина, — сказал он. — Это драгоценный мускус, который вернет тебе жизненные силы.

Он сказал правду. Вскоре Джулия почувствовала, как силы возвращаются к ней. Когда она открыла глаза, то увидела, что капитан ушел и в каюте остался только арабский врач. Он взглянул на нее и медленно кивнул.

— Послушай меня ради своей жизни и будущего. Ты не девственница. — Джулия покачала головой, загипнотизированная взглядом его черных горящих глаз. — Это снижает твою ценность. Но у тебя красивые волосы, которые засияют, словно утреннее солнце, когда их помоют и натрут благовониями. Твои глаза созданы для того, чтобы губить души мужчин. Твое тело обладает грацией газели, оно нежно, точно поэма. Когда тебя накормят райской пищей, выкупают и окружат рабами, кожа твоя заблестит, словно жемчуг, а груди будут, словно снежные вершины. Я ясно это вижу. Во всем мусульманском мире не найдется и пятидесяти девственниц с таким цветом кожи и волос, а из их числа и пяти, достойных соперничать с тобой. При такой редкой красоте великие люди простят тебе этот маленький изъян. Они щедро заплатят за право обладать столь изысканным созданием.