Роковой рейс

Черных Иван Васильевич

— А вообще-то у тебя девочки есть? Современная сауна без девочек — не сауна.

— Если надо, найдём. — Гагаров наполнил рюмки. — За встречу. — Выпил одним глотком. — Когда прикажете?

— А по каким дням у тебя бывает Семиженов?

Гагаров пожал плечами:

— По разным. Иногда предупреждает, иногда вот так, как вы, внезапно появляется.

— А сам никогда не приглашал его?

Гагаров отрицательно помотал головой.

— А зачем? Я в друзья не набиваюсь и ни у кого в «шестёрках» никогда не ходил.

— А пригласить надо, —

убедительно посоветовал Дубосеков. — Угостить хорошенько, девочек на колени посадить. Он должен быть нашим человеком, на нас работать. И дружки твои из авторитетов чтоб были. Понял?

Гагаров долго молчал.

— Понять-то понял. Да рисковое это дело. Нелёгкое.

— Легко кошки родятся — и то слепые. Твоё дело напоить его и девочек на колени посадить, остальное я на себя беру.

Дубосеков осушил рюмку и поднялся.

— Позвони мне, когда этот легаш согласится попариться.

5

Приглашение в сауну несколько озадачило Семиженова: Гагаров из той породы людей, которые привыкли держаться независимо и гордятся этим. И оперативника он привечал не из-за любви к нему, а чтобы показать своим коллегам, что и власти с ним считаются, не брезгуют его компанией. Подполковника он встречал без угодничества, но делал все, чтобы ему понравилось: приглашал выпить рюмку-другую, всем своим видом показывая присутствующим панибратское отношение с ментом — всех, кто занимался борьбой с преступниками, он относил к милицейским холуям.

Это была игра кошки с мышью, и каждый из них считал себя кошкой: Гагаров старался приручить мильтона, Семиженов — заставить бывшего воровского авторитета работать на свою службу. Пока ни тому, ни другому осуществить задуманное не удавалось.

И вот неожиданное приглашение. Гагаров решил изменить тактику? Или кто-то и что-то ему угрожает и он решился заручиться поддержкой сыщика? Намек был довольно прозрачный: «У меня будут интересные люди, с которыми вы охотно познакомитесь…» Или Гагаров задумал что-то коварное?

Как бы там ни было, Семиженов принял приглашение. «Посмотрим, чей козырь старше!» Приехал, правда, с небольшим опозданием, когда сауна работала вовсю и из парилки доносились веселые, хмельные голоса.

В предбаннике стол был накрыт богаче обычного: и водка, и коньяк, и заморские вина в пузатых бутылках с красочными этикетками; из закуски — красная икра, копчёные рыбы, колбасы…

— Рюмочку для настроя примете? — предложил Гагаров.

— Потом, — отмахнулся подполковник и направился в раздевалку.

В сауне парилось четверо. Двоих Семиженов знал — «коллеги» Гагарова, один владелец ресторана, второй — магазина. Лица остальных тоже показались знакомыми, но где и когда он встречался с ними, припомнить сразу не смог.

Владелец ресторана лежал на верхней полке, а хозяин магазина хлестал его березовым веником. Незнакомцы сидели внизу, «травили» анекдоты, и оба при этом громко хохотали.

Семиженов поздоровался и тоже присел на нижней полке, чтобы несколько

«акклиматизироваться» в этой душегубке — жара была такая, что перехватывало дыхание. Подполковник любил баню, только не эту, финскую, с сухим, обжигающим легкие воздухом, а нашу, русскую, с пивным парком, с дубовым веничком, пахнущим грибами, здоровым осенним ароматом, от которого тело наливалось силой и бодростью, вмиг смывая усталость, прежние заботы, неприятности.

Коммерсанты, поочередно отхлестав друг друга, спустились вниз, тяжело дыша и подтрунивая друг над другом, кто первый не выдержал, попросил пощады. Уселись рядом с Семиженовым, и, несколько отдышавшись, владелец ресторана обратился к нему:

— А вы сразу туда, Федор Иванович, — кивнул на верхнюю полку. — Взбодритесь. Так и быть, похлещу вас веничком, может, и вы когда-нибудь окажете мне услугу. — И громко захохотал, довольный своим остроумием.

— Не люблю быть должником, — поддержал весёлый тон подполковник. — Да и должность не позволяет оказывать услуги, тем более если они связаны с правонарушением. А ваша профессия такая, что без этого не обойтись.

— Ну, что вы, Федор Иванович! — возразил владелец ресторана. — Наша профессия ныне самая нужная, безобидная — накормить людей, напоить. Это нас все обижают — и рэкетиры, и налоговая полиция, и родная милиция, — все кому не лень.

— То-то, смотрю, исхудали вы оба, — кивнул Семиженов на выпирающие тыквами животы одного и другого.

— Это не от котлет, а от лет, — не согласился с ним собеседник. — И работа такая, сидячая. Да и вы не из худеньких, тоже, наверное, не сидите без куска хлеба.

Разговор из весёлого мог перейти в другое русло, и подполковник предпочел сменить тему.

— Вот теперь прогрелся, можно, на верхнюю полку. — Он легко поднял свое сильное, мускулистое тело на раскаленные доски. Вытянулся во весь свой небольшой рост, стараясь как можно медленнее вдыхать воздух, чтобы не обжечь лёгкие. — Хорошо-то как! — воскликнул от нестерпимого жжения. — И чего это вы так рано слезли? — подколол коммерсантов.

— Посмотрим, сколько вы продержитесь, — не остался в долгу ресторанный босс. — Может, всё же похлестать?

— Спасибо. Но я не люблю березовый запах. Вот если бы дубовым веничком…

— А где это вы дубовые видели? Тут и берёзовые с трудом достали…

Тело постепенно привыкало к нестерпимой жаре, доски уже так не жгли, и всё равно надо было обладать фанатичным упорством, безрассудным упрямством, чтобы так истязать себя. Семиженов лежал, терпел — не мог позволить, чтобы эти «новые русские» смеялись над милиционером. Двое незнакомцев, когда коммерсанты спустились с верхней полки и заговорили с Семиженовым, замолчали; прислушивались к их перепалке, не вмешиваясь. Подполковник лежал и напрягал память, где он их видел. И вспомнил: два года назад их судили за разбойное нападение на таксиста. Дали по три года. И вот они уже на свободе… Освободили по амнистии или сбежали?..